Книга Запретная алхимия, страница 142 – Стейси Макьюэн

Патрик протянул Бриггсу клетку с канарейкой, даже не глядя на него. Его взгляд был прикован к затылку Теодора.

— Так тебе нужен один день или два?

— Два, – ответил Тео. – Чтобы все как следует просушить. И найти, где протекает.

— Ну зашибись, Пэт, – буркнул Ганнер. – Началось.

Но такова была работа в шахте. Две неудачи на одну победу. Отвоевал дюйм – потерял другой. Патрик подумал, что им еще повезло – не придется вычерпывать воду вручную.

— Радуйся, брат, – сказал он, похлопав Ганнера по спине. – Считай, день свободный. Можешь проспаться и унять гул в башке.

Ганнер направился к шахте, бормоча под нос, что он не самоубийца, чтобы возвращаться домой, к жене. Патрик хотел было взять Донни за руку, но Нина уже была там. Она подхватила Донни под локоть.

— Если свалишь меня, – предупредила она его, – я тебе подножку нарочно подставлю.

Донни широко заулыбался:

— Ого. Она прям как ты, – сказал он Патрику, который только хмуро посмотрел в ответ.

— Если свалишь ее, я буду ставить тебе подножки каждый день до конца твоей жалкой жизни.

— Мама тебя прихлопнет, – заявил Донни, задрав подбородок. – Я бы не прочь послушать чудный стук палки о твою задницу, совсем как в детстве…

— Он всегда такой болтливый? – спросила Нина, уводя Донни вперед.

— Боюсь, что так, – ответил Донни, опередив брата. – Хочешь историю послушать? У меня есть одна про то, как юный Патрик висел на трусах в окне девчонки.

Глаза Нины загорелись.

— Заткнись, Донни, – бросил Патрик. – Помни: ты мой кулак не увидишь, пока он в лицо не прилетит.

Они забрались в подъемник, и Ганнер вытащил их на поверхность. Но прежде чем свет фонаря скрылся, Патрик увидел Теодора, стоявшего в воде и смотревшего им вслед со странным опустошенным выражением.

Патрик закрыл шахту люком и отряхнул руки. Донни и Ганнер уже выходили из магазина, спеша воспользоваться редким выходным. Патрику следовало бы заняться насущными делами Кентона, начать хотя бы с восточной шахты и отчетов о нестабильном грунте. Но Нина медлила рядом, делая вид, что рассматривает манекены. Она не уходила, но и не заговаривала.

С самого утра, как пришла в лавку, она не проронила ни слова и не смотрела ему в глаза. Она казалась серой от усталости.

— Не спала? – спросил он; от его дыхания пыль закружилась в воздухе.

Ее щека дрогнула, но она так и не подняла взгляда.

— Не особо.

Он вздохнул; на сердце было тяжело. Лучше сразу покончить с неловкостью.

— Хочешь притвориться, что прошлой ночи не было, Нина? Так будет проще?

Он бы позволил ей это, если бы она захотела. Она молчала слишком долго. Он почти физически чувствовал, как в ее голове крутятся шестеренки. Наконец она произнесла:

— Нет. Не думаю, что смогу.

Господи, как бы ему хотелось заглянуть ей в голову.

— Значит, уже жалеешь? Признаюсь, обычно это занимает чуть больше времени.

Она улыбнулась, глядя в пол, и эта улыбка преобразила ее лицо, обезоружив его.

— Времени, достаточного, чтобы вывесить тебя из окна?

Он провел рукой по лицу:

— Донни, какого хрена?

Ее улыбка стала шире:

— Видимо, ночка была бурная.

Патрик почувствовал, как кровь прилила к лицу. Свет играл на ее кудряшках, на кончике носа, на шее. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и, хотя в последнее время ему было не до шуток, ему нравилось, как она его дразнит. Он начал жаждать звука ее голоса.