Книга Запретная алхимия, страница 141 – Стейси Макьюэн

— Два года я торчу здесь, работаю на Колсонов. Пытаюсь найти этого долбаного алхимика. Но всегда надеялся встретить тебя.

Я замерла. Когда пьяные смотрят на тебя, они видят не одно лицо, а три. Шанс один к трем, что он промахнется.

— И моя награда – видеть, как ты танцуешь с другим? – Его глаза сузились. – Ха! Почти смешно. Справедливое наказание, как думаешь? За то, что бросила меня?

Его пальцы не сжались, а, наоборот, расслабились. Виски, к счастью, направил его гнев в русло меланхолии. Тео отстранился, его руки безжизненно повисли вдоль тела.

— Я не наказываю тебя, Тео, – мягко сказала я. – Я делаю то, что должна.

Он вытер нос.

— Они плохие люди, Нина. Патрик Колсон убьет тебя, если узнает.

— Мне понадобится твоя помощь, – произнесла я, чувствуя, как петля затягивается. – Пожалуйста, Тео. Я умоляю тебя – ничего не говори. Не вмешивайся.

— Ты обо мне такого мнения? Думаешь, я тебя выдам? – Он выглядел скорее обиженным, чем разгневанным. – Ладно. Продолжай свою игру с Патриком Колсоном.

Он направился к двери.

— Тео! – окликнула я его в порыве паники. – Тео, что ты собираешься делать?

— Я буду наблюдать, Нина, – буркнул он. – Буду просто стоять в стороне и наблюдать.

— Я только делаю то, что должна, – повторила я. Мне было противно от того, как жалко звучал мой голос.

— Как и я, – пробормотал он. – Я отправлю записку Таннеру.

— Записку? Но… как?

— Полли.

Я осеклась, окончательно запутавшись:

— Таннер прислал и ее?

— Конечно, – бросил он. – Мы же искусники, Нина. Она на правильной стороне.

Бросив на меня последний пустой взгляд, он ушел. Дверь ударилась о косяк, и я бросилась ее запирать. Я зажала рот руками, подавляя рыдания. Проклятье. Проклятье.

Каким-то образом я добралась до кровати. Залезла под одеяло и свернулась калачиком, даже не потрудившись раздеться, снять обувь или вытащить шпильки из волос. Меня била сильная дрожь. У меня уже бывали такие ночи – когда молишься, чтобы матрас поглотил тебя целиком, а грудь сдавливает так, будто ее обмотали канатом. Слишком много таких ночей, но эта была самой жалкой.

Перед глазами, как в бесконечном кино, мелькали Таннер, Тео, мой отец, моя мать и то, какой хрупкой она стала. И мили, бесконечные мили туннелей. И Патрик. Я уткнулась лицом в выцветшее одеяло и сорвала голос в безмолвном крике, умоляя Бога объяснить мне – хотя бы раз, – почему это должен быть он и почему это должна быть я. Цена всего этого казалась неподъемной. Все эти мужчины, женщины, дети… И все это ради идиума.

Я лежала и боролась с собой, пока дрожь не утихла, а затем, совершенно обессиленная, сказала себе, что сделаю то, что должна.

В тридцати футах под ателье Маргариты бригада туннельщиков стояла по щиколотку в воде.

— Какой от тебя прок, Тедди? – сплюнул Ганнер. Похоже, его мучило похмелье после блаффа. – За ночь туннель превратился в озеро.

— Ага, – добавил Бриггс. – Подпорки уже поплыли, Пэт. Земля под ними вымывается.

Теодор смотрел вглубь туннеля – не на Патрика, не на Нину и не на остальных.

— Мне нужен день, чтобы убрать воду, – произнес он тусклым голосом. – Может, два.

Ганнер яростно потер лицо. Донни вздохнул. Бриггс хлопнул в ладоши:

— Я останусь здесь с Тедди. Посмотрю, нельзя ли подлатать крепеж по ходу дела.