Книга Унесенные морем, страница 66 – Бет О'Лири

Я плотнее закутываюсь в покрывало, в глазах от усталости песок. Ночью очень холодно – на мне все три пары носков, что я взял с собой, и мой джемпер поверх джемпера Лекси. От него исходит ее запах, лимонный, острый. Интересно, можно ли воспроизвести его в лимонном тарте, лимонном пироге с безе или даже в пикантной, свежей заправке для салата из рукколы?

На лодке мне снова нравится готовить. На кухне ресторана «У Давида» прекрасная атмосфера, и мне невероятно повезло с этой работой, но в какой-то момент исчезло радостное волнение. Я перестал получать удовольствие, готовя для себя. Чаще всего просто ужинал в ресторане или заказывал доставку. Я давно не делал ничего для души, и было приятно вернуться к той части себя, что любит экспериментировать с едой. Приятно понемногу узнавать вкусы Лекси. Приятно готовить для нее и видеть, как она наслаждается моими блюдами.

Я вдыхаю чистый, холодный ночной воздух. Мне нужно в туалет и посмотреть на часы с корги. Так раздражает, когда не знаешь, сколько времени, хотя в остальном я вполне привык обходиться без телефона. Да и дома-то я им почти не пользовался. Пару дней назад, заметив мой отрешенный вид, Лекси поинтересовалась: «Тебе скучно? Не хочешь почитать судовые журналы?» Я лишь улыбнулся в ответ, отшутился, но почувствовал себя трусом, потому что никакая скука в мире не заставит меня пойти на это. С тех пор она больше не задает мне этот вопрос: видимо, сама все поняла.

Рядом лежит миниатюрный фонарик из набора для оказания первой помощи. Схватив его, я направляюсь в ванную, хотя вполне могу обойтись без света. Сдается мне, я настолько освоился на лодке, что могу ориентироваться вслепую.

Лишь спустив воду в туалете с помощью ручного насоса, я понимаю, что мой левый носок промок.

Пол покрыт водой.

— Вот дерьмо! Вот дерьмо!

Встаю на колени и тут же чувствую холод. Весь пол возле душа мокрый, и в луче фонаря я замечаю потемневший низ шторки для душа и переполненный душевой поддон, через край которого переливается вода. Я опускаю палец в холодную воду и прикладываю его к языку. Соль.

Морская вода.

В ванную врывается Лекси, с хрустом вдавливая дверь-гармошку в проем.

— Что такое? Где дерьмо? Ты в порядке?

Она тяжело дышит, пучок съехал почти на левое ухо. И… она… ох.

На ней нет ничего из одежды, кроме черных трусиков.

— Вот черт, – говорит она, сильнее обычного вытаращив глаза, потом прикрывает грудь руками и отворачивается.

— Ты спишь… в таком виде? – говорю я неожиданно писклявым голосом. Как будто мне опять тринадцать. Следовало думать о воде, но в эту секунду мысли были совсем о другом.

— В спальне жарко. Я собиралась надеть футболку, когда услышала, как ты вошел…

Она хватает свое полотенце и заворачивается в него.

Я уже видел Лекси голой. Прикасался к ней почти везде. Но я не знал ее тогда, как знаю сейчас. И от этого ее нагота почему-то воспринимается… иначе. Какая же она шикарная женщина – каждый изгиб ее обнаженного тела прекрасен. И она не просто красивая женщина, а та самая Лекси, которая варила нам стерилизованный эспрессо и тайком подкармливает Юджина. Я никогда не смотрел на обнаженную женщину, зная, что она ухаживает за раненой чайкой, хотя на словах и отнекивается. Оказывается, это все меняет.

— Почему ты кричал? – спрашивает она.