Книга Унесенные морем, страница 30 – Бет О'Лири

— Мне вот интересно, прыгнуть в воду – это реально хороший план? – вопрошаю я, разглядывая до ужаса кустарную веревочную лестницу, которую мы только что сделали, чтобы он смог забраться обратно – чтобы любой из нас в случае падения мог вернуться на борт. – Это всего лишь птица. Птицы все время калечатся и умирают. Нам бы о себе побеспокоиться.

— Я и это могу. Я способен работать в режиме многозадачности, – заявляет Зик.

— Эта птица наверняка все равно умрет.

— Ладно, – Зик пожимает одним плечом, – но мы хотя бы попытаемся.

Что-то шевелится у меня в груди, словно от айсберга откололся кусок льда. Поглядите на него – стоит на фоне неба со своими кубиками на животе и шоколадно-золотистыми глазами и рассуждает о спасении раненой чайки. Может, я и суровая женщина, но никто не может быть настолько жестокосердным.

— Я не стану этого делать, – более мягким тоном произносит Зик, – если ты против.

Я смотрю на птицу:

— Да твою же мать.

Зик ждет.

— Ты просто ищешь, кого бы спасти, потому что мы не можем спасти себя.

— Ну да, – без заминки отвечает Зик. – Точно.

Я не знаю мужчин, настолько способных к рефлексии, чтобы сходу согласиться с подобным предположением. Я удивлена и озадачена.

Снова смотрю на птицу и повторяю:

— Твою ж мать.

— Ты много ругаешься, – констатирует Зик. И тут же продолжает: – И почему мне это так нравится?

От этих слов у меня внутри все трепещет – странное ощущение после тяжелой, тошнотворной паники, наполнявшей меня в последние полтора дня. Приглядываюсь к нему, но он смотрит на море – и мне непонятно, флиртует он со мной или нет.

— Прекрасно. Давай это сделаем, – соглашаюсь, отводя взгляд.

Зик наклоняется и хватается за канат – тот, что мы дважды привязали к лодке, – вчера он развязал один узел, и я благодарна ему за это, потому что всякий раз, когда видела этот канат, змеящийся вдоль ограждения, мне хотелось вопить от нашей глупости. Теперь, когда мы сделали лестницу из единственной запасной веревки, обнаруженной на лодке, это наш последний оставшийся канат. Он обвязывает его вокруг талии, бросает на меня короткий, почти восторженный взгляд и бомбочкой прыгает в море.

В момент касания воды он громко ахает, почти кричит. Все мое тело сжимается от этого звука.

— Зик? Зик?!

— Все хорошо, я в порядке. Просто… вода холодная.

Наблюдаю, как он приглаживает намокшие волосы, дрыгая ногами, чтобы привыкнуть к температуре. Дышит по-прежнему тяжело. Все это нервирует сильнее, чем я думала. Знаю, что он там, внизу, примерно в метре от меня, но теперь на палубе осталась только я – в полном одиночестве стою босыми ступнями на шершавой поверхности, вцепившись в хлипкое ограждение. Ощущения так себе.

По-прежнему тяжело дыша от холода, Зик подплывает к разбитому каяку. Чайка пронзительно вскрикивает, хлопая крыльями. Зик подтягивает каяк ближе к лодке, пока не упирается спиной в темно-синий корпус. Теперь чайка стоит всего в нескольких сантиметрах от него, вцепившись в свой спасательный плот.

— Лекси, – говорит Зик, перебирая ногами в воде. Одной рукой он держит каяк, а второй цепляется за канат. – Что мы будем делать с Юджином, когда поймаем его?

— С Юджином?

Он смотрит на меня снизу вверх, щурясь на солнце. Теперь он дышит более равномерно.

— Тебе не нравится? По-моему, ему подходит.