Книга Унесенные морем, страница 28 – Бет О'Лири

— Я тоже.

— Буду иметь это в виду, когда придет моя очередь будить тебя.

Она отодвигается от меня и открывает дверь.

— Спокойной ночи, Зик.

— Спокойной ночи.

Может, прозвучит глупо, но мне кажется, я знаю, в какой момент она засыпает. Тишина тогда приобретает иной оттенок. Звезды разгорелись в полную силу – они не рассыпаны по небу, а покрывают каждый его сантиметр. Я убеждаю себя, что вижу Млечный путь, хотя понятия не имею, в ту ли сторону вообще смотрю.

В районе полуночи, когда я думаю об отце, слезы наворачиваются на глаза. Я смотрю в небо и задаюсь вопросом, не туда ли он ушел и не распевает ли сейчас песни Боба Дилана, блуждая среди звезд. Может, Джереми прав, и все ответы, которые я ищу, скрыты где-то в недрах этого плавучего дома. До сих пор я был слишком занят, чтобы отправиться на поиски, но Лекси права: у нас нет ничего, кроме времени.

— Просыпайся, ты заперт на лодке со страдающей от недостатка кофеина немытой гарпией.

Зик медленно открывает глаза и смотрит прямо на меня. Он лежит на спине, кудри разбросаны по подушке, как лучи солнца по бумаге на одном из рисунков Мэй. Я ожидаю увидеть в его глазах те же проблески осознания, какие он увидел в моих, когда пришел меня будить в два часа ночи, но у Зика по жизни мечтательный вид – возможно, ему не так уж и сложно переходить от сна к бодрствованию, раз уж он постоянно пребывает в двух состояниях.

— Привет, – произносит он тихо. – А что такое «гарпия»?

Отвечаю не сразу. Я пять часов просидела в одиночестве на палубе, встретила рассвет, и теперь все мое тело звенит от паники. В моем представлении, для выживания в экстренной ситуации необходимо приложить какие-то физические усилия – преодолеть голые скалы, взобраться на дерево в тропическом лесу, удрать от пары десятков зомби. В нашей экстренной ситуации способ выживания прямо противоположный: требуется в течение продолжительного времени сидеть на месте и не двигаться.

Вообще я веду сидячий образ жизни, но обычно сижу либо с телефоном в руках, либо с включенным телевизором, или с четырехлеткой, которая прыгает на меня с другого конца дивана. Я не из тех, кто любит оставаться наедине со своими мыслями. И тот, кто утверждал, что звуки моря успокаивают, явно никогда не терялся в его просторах, потому что этот непрерывный, монотонный шум в холодной темноте просто взорвал мне мозг прошлой ночью. Я начала различать в нем сначала какую-то мелодию в ритме вальса, потом голос, который, не переставая, выл по-волчьи. Я свернулась калачиком под двумя одеялами и заплакала, радуясь, что Зик спит и никогда об этом не узнает.

В результате всего этого я до соплей рада человеческому контакту, даже если это контакт с двадцатитрехлетним незнакомцем, который видел меня голой.

— Гарпия – это… морщинистая старуха вроде бы. С крыльями. Хотя я в этом не уверена. Это из греческой, а может, римской или еще какой мифологии.

— Ты не морщинистая и не старая.

Вставать он явно не собирается. Замечаю, что он спал без футболки, и рассматриваю границу загара на его плечах. Я иду к выходу из комнаты, пригибая голову, чтобы не удариться о скошенный потолок.

— Это ты сейчас так думаешь, но подожди пару дней и увидишь, что со мной будет без крема с ретинолом.