Книга Свадьба, страница 33 – Алекс Лоренц

В вестибюль потянулись слои дыма – сперва жидкие, редкие, потом всё гуще.

— Лучше, наверное, встать подальше, – сказала Ева.

— Твоя правда, – согласился главный.

Они отошли на другую сторону площади, к торцу дома, во дворе которого заседал молодняк, – судя по задорным крикам, за вечер тусовка основательно нагрузилась.

На микрорайон опустился мрак осеннего вечера. Через один зажглись фонари. Редкая машина, ощупывая фарами асфальт, проезжала по волнистой дороге. По площади метался тощий ветерок. Прилавки стояли голыми, пустыми скелетами. Лишь у одного на лавочке сидели отец и мать Полины. Убитые горем, они разом постарели – поникли, сгорбились. Муж неуклюже обнимал жену, которая погрузилась в глухой ступор.

— Дядь Володь, – обратился Костя, – а вы друг какой семьи-то? Жениха или невесты?

Тот помялся-помялся и признался:

— Да никакой. Так пришёл.

Все уставились на него.

— А-а-а-а… э-э-э-э… – силился Костя задать следующий вопрос, но не смог сформулировать.

— Это нетрудно, когда гостей много, – пояснил дядь Володя. – Жених и его родственники посчитали, что я от невесты, а другая сторона – наоборот.

— Хитро́, – оценила Ева. – И зачем?

— Я вам уже рассказывал про находку экскаваторщика. Узнал я про это – и в голове сразу сложилось. Упыри не могли уйти далеко – обычно прячутся рядом с родными местами. И не могли не заявиться на первую же свадьбу, что гуляют поблизости. Свадьба для упыря – обряд особый. Приходят, морок напускают – люди от этого теряют рассудок, странно себя ведут, а порой такие штуки выкидывают, за которые потом весь остаток жизни стыдно. Вот, к примеру, отец жениха возьмёт да ни с того ни с сего учинит драку с новой роднёй, а то и с самой невестой. Свалка, вопли, плач, мольбы, увечья. Когда смута – упырь ею упивается. Кровь для него – основное блюдо, а горе людское – приправа. Наблюдает, ухмыляется, зубки языком поганым облизывает.

— И что, новые обращённые получаются? – спросил Костя.

— Когда получаются, когда нет. Зависит, опять же, сколько крови выпить, я уже упоминал об этом. Если досуха – человек умрёт. Ежели половину или около того – тогда уж обратится. А если меньше – становится мерзкий, сварливый, непутёвый. Появляются у него поганые привычки. Начинает вредничать, самым близким подгаживать, подличать. И с годами хуже. Под старость, ежели доживёт, его уж никто терпеть не может, все отстраняются. Или ждут, чтоб поскорей помер. Что-то человеку от упыря передаётся, но не сверхъестественные способности. Гадкие черты характера – вот что. А хорошие черты – наоборот, подавляются. Тоже по-своему вампир делается, но другого уровня – энергетический. Так-то. Но больше всех на свадьбах любят гулять упырьи мамаши.

— Это кто такие? – спросил Костя.

— У упырей – как у муравьёв. Есть вот, к примеру, деревня. Первым упырём в ней становится обязательно баба. Мужик или ребёнок первым – никогда. Она вербует себе свиту – других упырей, которые за нею везде следуют и подчиняются. И эта самая главная упыриха в какой-то момент решает подготовить себе смену – чует, что слишком долго ходит мёртвая по свету, что скоро час её пробьёт – или башку ей оттяпают, или сожгут. И готовит себе преемницу в лице невесты. А может и нескольких подготовить – тогда будут они становиться мамашами в порядке живой очереди, так сказать. Одна из строя выбыла – следующая обращённая на её место встаёт. И эту иерархию у упырей никто никогда не нарушает. У них – как у насекомых, инстинкты безотказно работают. Как муравей-солдат или муравей-рабочий ни в жизнь не осмелится делать того, чего ему не положено природой, так и упырь – всегда всё как заложено, и не иначе.