Книга Свадьба, страница 34 – Алекс Лоренц

— Выходит, королевой может стать только невеста со свадьбы? – спросил Кеша.

— Чаще всего. А может и так быть, что какой-нибудь старый залежалый упырь, у кого вся семья перебита, очнётся на болоте, тяпнет девицу – тогда она становится мамашей и создаёт себе семью из односельчан или соседей. Упыриные повадки знать – это целая наука.

— Упыреведение, – усмехнулся Костя. – Вампирология.

— А вы-то всё это откуда знаете? – спросила Ева.

— Отдельная большая история. Вот как-то раз…

— Ах ты ублюдок, иди сюда, я тебя удавлю! – истошный вопль. Мать невесты очнулась от ступора – бросилась на неудавшегося зятя, вцепилась ногтями в лицо.

— Дочурку мою угробил, подонок! Я предупреждала: не пара он тебе, не пара! Не послушала – и вот к чему пришло! Ах ты…

— Угомонись, дура! – муж принялся оттаскивать её, а она никак не оттаскивалась. На помощь подоспели Костя с Кешей, но костлявая словно клещами вцепилась в парня. Ненависть к нему раскрыла всю силу её немолодого, но жилистого, крепкого тела.

— Только недотёпа вроде тебя мог такое допустить! – визжала она пилой.

— Сука ты, у меня там мать погибла! – орал ей в лицо Герман, которому в глаза летели слюни. – Отцепись, падла!

За стеклянными дверьми полыхнуло. Здание сотряс низкий рокот. Окна первого этажа вылетели, наружу выплеснулись горелые ошмётки штор и мебели. Конструкция осела. Внутри заревел пожар, охватил этаж.

— Доченька-а-а-а-а-а-а-а-а! – завопила мамаша. – Она та-а-а-а-а-а-ам! Спасите её, пожалуйста-а-а-а-а-а-а-а! – Бросилась к дядь Володе, словно тот был библейский святой-чудотворец.

— Увы, доченьке вашей уже не помочь, – ответил он, аккуратно отстраняясь. Пристально глядел на здание, что выгорало изнутри.

В языках огня метнулся силуэт. Тело стукнулось в запертые стеклянные двери. Ещё, ещё. Настойчивее, яростнее. Раздался визг похлеще, чем до того издавала безутешная мамаша, – разлетелся стаей перепуганных ворон.

— Упырь, – пояснил дядь Володя, не отрывая взгляда от входной группы.

Ещё удар. Толстенные стёкла, что раньше каких только пьяных натисков не выдерживали, теперь треснули, рассыпались в осколки. Наружу ринулся толстяк в горящем пиджаке. Завизжал, упал, покатился. Следом из дверей, как из драконьего рта, с рёвом высунулся и убрался обратно мясистый огненный язык.

Осатанело катаясь, толстяк погасил на себе одежду. От неё повалил едкий дым. Упырь вскочил, растопырил пухлые ручки. Костюм местами прожгло, одна штанина болталась драной тряпкой. Борода сгорела, обнажила уродливый, словно обрубленный, подбородок, но узнать мужика было нетрудно – отец семейства Рябчуков.

Из двора на площадь заявились несколько шатающихся субъектов – в затрапезных куртках, растянутых трико. Местный бомонд. Стали наблюдать.

Упырь уставился на дядь Володю, зарычал по-собачьи. С криком «Ах ты и-и-и-и-ирод!» кинулся к нему. Тот наставил на толстого черепаху. Рептилия вытянула шею, зашипела. Горелый отпрянул, засучил ручками-ножками, тоже зашипел. Заметил компанию праздно слоняющихся парней – кинулся к ним, завывая. Сбил с одного бейсболку, схватил за волосы, вгрызся в шею. Сочное чавканье, брызги крови.

Дядь Володя бросился парню на выручку. Кореша жертвы растерялись. Зато из подворотни прибежали пятеро других с обрезками арматуры наперевес. Они оказались шустрее дядь Володи – подскочили к толстяку и, пока тот, закатив глаза, упивался кровью, обрушили на него серию хлёстких ударов. Один из нападавших снёс ему полчерепа. Упырь отцепился от жертвы, пошатнулся, упал на задницу, ошалело вращая оставшимся глазом. Финальный удар превратил остатки головы в кашу из серой бескровной плоти. Рябчук икнул и плюхнулся ничком, раскинув руки.