Книга Люди и звери, страница 71 – Александр Трусов

— Не люблю, когда хоронят молодых, – неожиданно произнес старик. – Есть в этом какая-то несправедливость.

Его голос был сильным и уверенным, и я невольно посмотрел на его руки, такие же крепкие как и он сам и внушающие уважение своей скрытой силой. Определенно этот человек, которому, насколько я знал, было никак не меньше восьмидесяти пяти лет, внешне выглядел как минимум лет на пятнадцать моложе.

— Ведь вы же не хотели бы умереть в таком возрасте? – спросил он, и я внутренне содрогнулся. Казалось, что он читает мои мысли.

— Нет, – хрипло ответил я, поскольку он повернулся ко мне и вполне серьезно ждал ответа на свой, казалось бы, риторический вопрос. – Мне некуда торопиться.

Он задумчиво покачал головой.

— Не знаю, Саша. Вы, как мне кажется, иногда сами не осознаете того, к чему могут привести ваши поступки. Мне действительно страшно за вас. Сын мне много о вас рассказывал. И о покойном Мише. И о ваших коллегах. Он очень любит вас и мучается за вас всех. Таков его удел, и с этим ничего не поделаешь. Кажется, вы несколько раз спасли ему жизнь? Сын мало говорит об этом.

— Пустяки, – буркнул я, запоздало поняв, что для человека, сына которого я действительно пару раз спас, это совсем не пустяки.

Старик удовлетворенно кивнул и забарабанил пальцами по набалдашнику трости.

— Все в этом мире взаимосвязано, Саша. Вы служите моему сыну, а служение предполагает жертву.

Я хотел возразить, но задумался. Какая, действительно, к черту разница, если я, государственный чиновник, половину своей сознательной жизни исполняю приказы и волю одного единственного конкретного человека, в силу сложившихся обстоятельств поставленного на одну ступень иерархической лестницы выше меня? Вполне возможно, что я действительно гой своего шефа.

— У вас ведь, кажется, нет детей?

Хуже вопроса он не мог придумать.

— Не знаю, как бы я умирал, сознавая то, что после меня не будет продолжения, – задумчиво продолжил он. – А у вас еще есть время. Не так много, конечно, но все же. Не тратьте его напрасно.

— У меня есть работа, – вздохнул я. – Боюсь, что на демографический взрыв следующего поколения ни сил, ни времени у меня уже не хватит.

— У вас может не хватить времени и на более насущные вещи. Ваша проблема в том, что вы не соизмеряете истинную ценность вашей жизни и отпущенного вам времени с сиюминутностью ваших нынешних забот. То же самое я говорю и своему сыну. А что касается работы… Бог позволил человеку трудиться, чтобы он смог зарабатывать на кусок хлеба себе и своим детям. Для этого он дал человеку руки. Но некоторым он дал еще и голову. Людей с таким божьим даром не так уж много. И вы, как мне кажется, один из них.

— Вы мне льстите.

— Да, вы думающий человек. Только живете преступно, растрачивая свой дар понапрасну.

Я вздохнул и снова отвернулся к окну. Не хватало еще, чтобы в этот страшный день он меня доконал своими нотациями.

Ветер над кладбищем не стихал. Он закручивал дождевые вихри, рвал желтую листву и с остервенением ломал кроны старых тополей и вязов. Если он будет и дальше усиливаться, не исключено, что прошлогодняя история, когда на территории Южного кладбища ураганом повалило полторы сотни деревьев, может повториться.

— Вы любите животных?

Странный и неуместный вопрос старика вывел меня из задумчивости.