Книга Люди и звери, страница 173 – Александр Трусов

— Это все? – старик зевнул. – Для уголовного дела этого мало.

— С точки зрения закона – да. Но для меня этого достаточно.

— Для вас? А кто вы такой, если не спившийся представитель закона? Простите меня, Саша. Я вас знаю не первый год, уважаю вас, но, откровенно говоря, если бы мой сын не был обязан вам жизнью, я бы давно уже приказал спустить вас с лестницы. Выпейте, если хотите, еще и идите домой. Вам надо привести себя в порядок и выспаться.

— Почему? – я вытер рукавом куртки вспотевшее лицо. – Почему это произошло? Это все, что я хочу знать. Ответьте мне, и я уйду.

Старик переглянулся с «Гостем».

— Почему? Вы мастер задавать вопросы, на которые невозможно ответить. Но я попробую. Видите ли, кроме того, что движущей силой этого мира является необходимость, которую люди неосведомленные зачастую отождествляют со злом, существует действительное, истинное зло, носителем которого являются не демоны, не дьявол и не разрушительные силы природы, а обычные люди, поступками которых двигает все та же необходимость, желание удовлетворить свою насущную потребность за счет другого. И это зло, выражающееся в стремлении немедленного получения незаслуженных благ, выживания и благоденствия любой ценой, свойственно любому обитающему на этой планете существу. Бог, вернее, ваш Бог, каким вы его видите, попустительствует этому, иначе давно бы уже восторжествовало царство справедливости. Но этого, почему-то, за два тысячелетия с момента появления на свет божьего пасынка так и не произошло. Но мир не погиб, не рухнул в тартарары, не сгорел до сих пор в ядерном угаре. Потому что есть те, кто взял на себя ответственность за судьбу этого мира. Ответственность за поддержание баланса, за противостояние всесокрушающему злу. И этот баланс, как это ни прискорбно, поддерживается всеми доступными средствами. Нельзя быть излишне щепетильным, когда речь идет о благе если и не всего человечества, то, по крайней мере, его абсолютного большинства.

— И где же благо в убийстве беззащитных животных?

— Скажите мне, Саша, у вас есть информация о том, сколько из обнаруженных вами собак были больны бешенством?

Я тупо уставился на него, вдруг почувствовав, что доза выпитого мной виски была катастрофически мала.

— Не знаете?

— У них брали кровь на анализ.

— И что? Следствие, прежде всего, интересовало, чем их кололи перед смертью, а не то, чем они были больны. Вы же прекрасно знаете, какая ситуация была в городе с эпидемиологической обстановкой по бешенству. И если кому-то для достижения своих политических целей было выгодно, чтобы больных животных было как можно больше, то, поверьте, нашлись и такие, которые прекрасно понимали, чем это может закончиться.

— Оппозиция?

— Вы ничего не поняли. У нас нет политических предпочтений. Стоящие перед нами задачи намного глобальнее вопроса о том, чьи портреты будут висеть над столами чиновников в ближайшие несколько лет. Мы только хотим, чтобы нам не мешали. И вы в том числе.

Меня вдруг осенило. Я вспомнил, как шеф рассказывал, что его отец в свое время возглавлял секретную лабораторию оборонного научно-исследовательского института. Человек с таким уровнем допуска к государственным тайнам не мог не иметь контактов с КГБ. Или, что более вероятно, мог быть даже его сотрудником. Несколько кусочков пазла повернулись и со щелчком встали на свои места. Я понял, что странная беседа с полковником Зиминым не была случайной. Что появление антидоггеров у дома Сосновской произошло после того, как подвезший меня в Ольгино водитель грузовика вернулся на базу, где его наверняка ждали сотрудники ФСБ. Вопрос о существовании некой таинственной организации, похоже, отпал сам собой.