Книга Люди и звери, страница 176 – Александр Трусов

— При задержании у тебя обнаружили пистолет системы «Макаров». Это твое табельное оружие?

— Да.

— А второй пистолет? «Беретта»?

— Понятия не имею. По-моему, это пистолет застреленного мной мужчины. Хотя целился в меня из него твой отец.

— На нем есть и твои отпечатки пальцев, а при обыске у тебя нашли от него обойму.

— Перед началом разговора мы договорились, что оружие будет лежать на виду. А обойму я вытащил для подстраховки.

— Зачем же ты тогда стрелял, если знал, что нацеленный в тебя пистолет не заряжен?

— Забыл, испугался, был в состоянии аффекта. Пиши, что хочешь. В конце концов, у него могла быть вторая обойма. Он мог ее вставить в тот момент, когда я подходил к бару.

— Не сомневаюсь, что ты делал это часто, – шеф что-то чертил у себя в блокноте. – Ты думаешь, что все правильно рассчитал?

— О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, что мой отец попал в больницу с инсультом, и поэтому не может ни опровергнуть, ни подтвердить твои слова. У тебя нет свидетелей. Есть только труп.

— Допустим, в больницу старика упрятал ты сам. Ни ему, ни тебе скандал не нужен.

— Только не шантажируй меня, – шеф сердито посмотрел на меня поверх очков. – Не надо! Я прекрасно смогу обойтись и без привлечения отца к делу. Ты меня знаешь. Под твои похождения в уголовном кодексе наберется не один десяток статей. Выбирай любую.

— Можно с пожизненным? Отоспаться хочу.

Шеф фыркнул и достал из стола очередную папку.

— Вот это отчет патологоанатома по результатам вскрытия обнаруженного в подъезде дома № 16 по Советской улице трупа неизвестного мужчины. А это заключение баллистической экспертизы. Пуля, убившая этого мужчину, выпущена из пистолета системы «Макаров». Твоего пистолета.

Я закинул руки за голову и уставился в потолок.

— Не сомневаюсь, что наш новый начальник лаборатории подпишет любую херню, которую ты ему подсунешь. Это не Смолин.

Я думал, что шеф взорвется, но он молчал. Посмотрев на него, я увидел, что он смотрит на меня как-то странно, задумчиво и отстраненно, словно видит впервые.

— Я никого не убивал. Ни на Советской улице, ни где-либо еще. Действительно, я слышал выстрелы, в подъезде наткнулся на тяжело раненого мужчину, попросил соседей вызвать «скорую помощь». Товарищ, с которым я был, в это время уже вызвал милицию.

— Один из жильцов пятого этажа видел вас в дверной глазок. Двух мужчин и огромную собаку. Дать тебе почитать его показания?

— Ты уверен, что сможешь убедить прокурора в том, что можно безошибочно опознать человека после того, как видел его в течение пары секунд ночью в неосвещенном подъезде через отверстие размером с воробьиную жопу? Смешно.

Шеф затушил сигарету и полез за новой.

— Когда ты сам вел допросы, ты позволял, чтобы тебе хамили?

— Я не хамлю. Я до сих пор не могу поверить, что мой лучший друг пытается отправить меня на нары. Дай-ка мне лучше вон те фотографии.

Я еще раз внимательно просмотрел фотографии застреленного мной антидоггера. Я прекрасно помнил, что выстрелил ему в спину. Один раз. Но на нескольких снимках отчетливо было видно, что у мужчины был прострелен затылок.

— Когда я видел его в последний раз, он был жив. Это честно.

Впервые после начала нашего разговора я посмотрел шефу в глаза с чувством полной уверенности в своей правоте.