Книга Люди и звери, страница 171 – Александр Трусов

— Сегодня, примерно в четырнадцать часов дня вы дважды звонили вот по этому номеру, – я показал ему бумажку с телефонным номером Сосновской.

Он внимательно посмотрел на цифры и покачал головой.

— Вы ошибаетесь.

— Я могу ошибиться, но техника ошибаться не может.

— Глупости, – вмешался «Гость», переворачивая очередную страницу. – Любой техникой манипулируют люди. Хотя в данном случае вы, пожалуй, правы. Это я звонил, Алексей Павлович.

Старик кивнул.

— Понятно. И что теперь?

— Что? Вы хотите сказать, что понятия не имеете о том, что произошло в этом доме?

— Я ничего не хочу сказать. Говорите все время вы. И пока не сказали ничего, что заслуживало бы нашего внимания. Будете еще виски?

— Спасибо, я налью себе сам.

Они все больше раздражали меня своим спокойствием. Может быть, именно этого они и добивались. Мне не следовало столько пить, но остановить меня теперь было некому. Последним человеком, которому было небезразлично, сколько и зачем я пью, была Татьяна.

— Итак, Александр Викторович, – старик вернулся к своей работе и, разговаривая со мной, изредка посматривал на меня поверх очков. – Вы нам хотели сообщить о чем-то, что произошло в доме у Софы? Я слушаю.

— Они все мертвы.

— Кто это «все»?

— Госпожа Сосновская и остальные. Те, кого вы послали ей на помощь.

Старик взглянул на седого, и тот чуть заметно кивнул.

— Я так понимаю, что без вашего участия не обошлось? – вопрос был риторическим, и я предпочел на него не отвечать. – Что ж, замечательно. Все, что ни делается, к лучшему.

— Значит, я могу не ехать, Алексей Павлович? – поинтересовался «Гость».

— Там видно будет. Послушаем, что нам еще расскажет Александр Викторович.

— А кто вам сказал, что я собираюсь рассказывать все? – я с удовольствием сделал очередной глоток. Виски был отличным. – Все, что мне стало известно о вас и о вашей организации, я могу рассказать и в другом месте. Например, вашему сыну.

— В том числе и о том, что сами виновны в гибели пяти человек? – «Гость» наконец-то отложил газету, подошел к столу, и взял чашку с остывшим чаем. – Захотели в тюрьму?

— Разве я говорил, что ваших было четверо?

— Бросьте ваши милицейские штучки! – седой поморщился. – Мы оба знаем, о чем идет речь. Если у вас хватило наглости прийти в этот дом, будьте добры вести себя прилично.

— Да, вы правы, – я кивнул. – Пожалуй, мне стоит у вас взять пару уроков. Например, как избить человека до полусмерти или пригвоздить собаку одним ударом к столу.

— Что вы от нас хотите, Саша? – усталым голосом произнес старик.

— Правду.

— Зачем она вам? С правдой жить нелегко. Человек, узнав правду, вынужден поступать соответственно тому, что он узнал. Вынужден принимать решения, что-то менять в своей жизни. А этого не каждый хочет. Куда как проще жить в своем мирке, защищенном от истины неприступной стеной самообмана.

— Вам бы книги писать.

— А я чем, по-вашему, занимаюсь? – старик рассмеялся. – Это единственное занятие, от которого я еще могу получать удовольствие.

— Я могу вам задать вопрос?

— Пожалуйста. Сколько угодно.

— Почему вы так ненавидите собак?

— Как я понимаю, люди вас интересуют в последнюю очередь? – я обратил внимание, что старик стал машинально массировать свою изуродованную руку. – У меня нет к ним ненависти. Как и к любому другому живому существу. Ваша ошибка в том, что вы пытаетесь наложить вашу личную систему координат, сформированную генами, воспитанием и моральными устоями, которые сложились в окружающем вас обществе, на все происходящие в мире процессы, в том числе и на те, природа которых не подвластна вашему разумению. Удовлетворение насущной потребности априори не может являться злом. Вы любите сырокопченую колбасу?