Книга Книга Фейшеса, страница 36 – Жауме Кабре

— Он действовал один? – спросил сеньор Ригау, прикидывая, как лучше дать понять этому офицеру, что и он человек военный, хотя и в отставке. И тут впервые на его памяти племянник пришел на выручку:

— Полковник^[27] спрашивает, потому что слышал, будто их было пятеро или шестеро.

Лейтенант напрягся, почти встав по стойке смирно, и стал чуть словоохотливее: он ни в чем не признался, полковник, пока не удалось вытянуть из него информацию, полковник, но он у нас заговорит, черт возьми, заговорит, полковник. Хотите его видеть, полковник? Никаких возражений, полковник.

Организация встреч с подозреваемыми была, несомненно, запрещена каким-нибудь законом или уставом, однако дело не терпит отлагательств, надо действовать жестко, вам ясно, лейтенант?

— Предельно ясно, полковник. А теперь прошу вас.

Их провели вслед за капралом в камеру, где огромная фигура Меркадера лежала в углу. Обросший щетиной, с ненавистью в глазах, он ощупывал свое избитое тело.

— ¡Levántate, coño!^[28] – рявкнул капрал.

Меркадер с трудом поднялся, сунул руки в карманы и посмотрел на пришедших без всякого выражения. Сеньор Ригау кашлянул, слегка растерянный, глянул на лейтенанта и шагнул в камеру. Все вошли. Лейтенант взял ситуацию в свои руки и скомандовал: sentado en el camastro, así ¡y quieto!^[29] И жестом показал остальным, мол, можете начинать. Сеньор Турмеда, уже не такой бледный, как был с утра, начал допрос стоя, с ноткой раздражения и легким презрением в голосе:

— Зачем ты это сделал?

— Я не делал. – После полуночи побоев голос Меркадера звучал глухо и устало.

— Я не об этом. Я спрашиваю, почему ты это сделал, как, с кем? – Турмеда с каждым вопросом повышал голос.

— Я говорю, я не делал.

— Не делал? Ну, парень! Кто тебе помог, а? Нищета? А? Отвечай!

— Это не я!

— Не ты, а Нищета? Или, может, Волк? Или вас было трое, мерзавцев?

— Богом клянусь, это не я! Не знаю, о чем вы, сеньор Турмеда!

— Вот так заладил, и всю ночь одно и то же, – пробурчал лейтенант.

— Ты подлец, – процедил Энрик Турмеда. – Что ты выиграл, разворотив полфабрики? А? Отвечай!

— Не трогал я полфабрики! – тот же надломленный голос.

— Может, и нет, – вмешался сеньор Ригау, слегка раздраженный тем, что Турмеда перехватил инициативу, – но твое хулиганство обошлось нам в тысячи дуро. Зачем ты это сделал?

Сеньор Гавальда неподвижно стоял у входа в камеру. Он едва осмеливался взглянуть на человека на койке. Энрик Турмеда закурил сигару и усмехнулся монотонному упорству: нет, нет, это не я, я ничего не делал, клянусь Святой Марией!

Тут лейтенант почувствовал себя обязанным показать, на что способен. Подошел к Меркадеру, схватил его за рубаху, будто собираясь поднять, и рявкнул в лицо, ублюдок, лжец, ты у меня запоешь, ты напросился! Выпрямился, глядя на сеньора Ригау, а у того снова заныла нога: он почувствовал неловкость, даже нелепость этой ситуации. Он до сих пор не понимал, зачем они сюда явились. Во время осмотра разрушений им прислали гонца: у нас виновник пожара, и ни с того ни с сего он решил: хочу его видеть. Позвал Гавальду и, поскольку единственным транспортом была двуколка Турмеды, скрепя сердце попросил его сопровождать их. А теперь всем им приходилось наблюдать, как преступник упрямо отнекивается, и терять время на бесполезные крики. Он нетерпеливо махнул рукой и вышел из камеры, тихо сказав Гавальде: