Книга Моя тюрчанка, страница 175 – Степан Сказин

Моя милая взяла чашки, чтобы сделать кофе. Достала из холодильника пакет молока. Поставила кипятиться воду в электрическом чайнике. Потом зачерпнула маленькой ложкой коричневый кофейный порошок и медленно, с сосредоточенным видом, пересыпала в чашку; не забыла и про сахар. У Ширин были свои представления о том, какой должна быть идеальная чашка кофе. Комбинируя порошок, горячую воду и молоко, моя девочка старалась добиться особого цвета напитка.

Нельзя переборщить с молоком – тогда кофе получится слишком светлым, бежевым. Порошка тоже не годится добавлять лишку – иначе в чашках будет не кофе, а какое-то мутное почти черное варево. Надо поймать баланс кипятка, порошка и молока – чтобы добиться нежного, и одновременно насыщенного, темно-кремового цвета. И конечно, чтобы вся эта красота не пропала зря, надо утопить в кофе сахар – два кубика на чашку. Если сахар не положить – будет отвратительно горько. А если положить много – сладость будет приторная.

С легкой улыбкой я наблюдал за моей девочкой. И мне казалось: если моя милая так усердно возится с чашками, чайником и молоком – значит не все у нас так плохо. Мы пьем, едим – а потому способны продолжать бороться за жизнь. Мы настолько долго играем в кости со злой кривой старухой-судьбой, что нам не может, наконец, не выпасть две шестерки – счастливое число. Ведь выпутываются как-то, я верил, труженики-мигранты из проблем похлеще, чем наши. Хорошо уже, что моей тюрчанке не приходится волноваться о жилье – в то время, как другим «не гражданам» стоит больших трат времени и сил подыскать себе койко-место в пропыленной, полной запаха пота комнате, где уже ютятся полтора десятка таких же бедолаг; и за это удовольствие – за тараканов, вылезающих из-под плинтуса, за разбросанные по полу чужие носки и портки – ты еще и платишь аренду.

Кофе удался: цвет напитка был именно тот, какого и добивалась Ширин. Никуда не торопясь, мы делали из согревавших руки чашек глоток за глоточком. Мы молчали. Но на лице моей девочки уже не было печати страдания. Моя милая выглядела сейчас, как амазонка перед сражением – решительной, непроницаемо-серьезной, немножко суровой. Такой Ширин была, когда мы ехали в гипермаркет. Конечно, видеть любимую «амазонкой» было для меня тысячекратно легче, чем плачущей и заламывающей руки. «А на самом деле мне хотелось бы, чтобы ты сияла нежной улыбкой. Беззаботно порхала бы, как легкокрылая стрекоза», – подумал я.

Кофе был допит. Моя девочка отставила чашку – и тихим, но твердым, голосом сказала:

— Пойдем.

Мое сердце застучало сильнее и громче.

Мы переместились в спальню, устроились с ноутбуком на кровати и подключились к интернету. Телефоны тоже были у нас под рукой. В унисон вдохнув и выдохнув, я и моя милая «нырнули» в засасывающий омут виртуального пространства. Или лучше сказать: мы погружались в «онлайн» в поисках сайта подходящего кадрового агентства, как археологи все глубже вгрызаются кирками и лопатами в толщу каменистой земли, надеясь получить в качестве приза сакский короткий меч акинак, череп неандертальца или шейный позвонок бронтозавра.

Мы вбивали в поисковой строке наш запрос в разных формулировках: «кадровое агентство для мигрантов», «кадровое агентство для иностранцев», «помощь мигрантам в трудоустройстве». Но интернет, как будто, «не понимал» нас – выдавая негодные ответы. Это выглядело так, как если бы ты закинул сети в море – но, вместо вожделенной рыбы с серебрящейся на солнце чешуей, вытянул бы на берег только пучок ядовито-зеленых водорослей, несколько мятых консервных банок и потерянную кем-то ласту.