Книга Моя тюрчанка, страница 156 – Степан Сказин

Моя мама была из очень интеллигентной семьи, в которой читали книги из золотого фонда мировой литературы и смотрели научно-популярные передачи. Мама была бесконечно терпимой ко всем национальностям и религиям. Она одинаково уважала христиан, мусульман и буддистов, даже ортодоксальных иудеев; эстонцев, китайцев и эфиопов. Зато папаша мой был грубым, как наждачная бумага. И неотесанный, как пень. Все нерусские были для «доброго папочки» «чурками», «хачами», «жидами», «погаными инородцами». Не знаю, на какой только веревочке держался брак моих родителей. Тем паче, что папашка иногда не слабо выпивал, а пьяный либо рыдал о своей никчемности, либо закатывал скандалы. Впрочем, до рукоприкладства он никогда не доходил.

Восточную кухню железной метлой вымели с улиц расейских городов. Сфера общепита разделилась между славянской, космополитической и европейской кухнями. Со славянской кухней – все ясно. Это брусничный чай из электронного самовара, бублики, баранки; картошка с зеленью, грибами и селедкой; а в ресторанах покруче – осетрина, красная и черная икра. С космополитической кухней – тоже несложно. Гамбургер – и в Африке гамбургер. Транснациональные империи «быстрого питания» имеют филиалы во многих десятках стран, включая Расею, которая изо всех лошадиных сил старается быть «культурной» и не отставать от «мировых трендов». В расейских «представительствах» компаний фастфуда подаются чизбургеры, картофель фри и пицца – точно такие же, что и в Никарагуа, Сомали, Зимбабве, Люксембурге или хашимитском королевстве Иордания.

Отдельная песня – с европейской кухней. Условный «русский человек» не первое столетие ломится в Европу. То «прорубает окно», то руками и ногами бьется в наглухо запертую дверь, то подыскивает отмычку к замку. При всем своем славянском национализме, квасном патриотизме и вере в «особый путь» Расеи, русский обыватель мечтает быть принятым в джентельменский клуб к англичанину, французу, немцу, испанцу и прочим. Ради этого и меховую шубу сменил на камзол, и бороду сбрил, и курить научился. А главное, как апостол Петр от Христа, отрекся от своих действительных братьев: тюрка, таджика, сибиряка, бурята, с кем связан узами общей исторической судьбы. Но и предательство не помогло: рафинированные западноевропейские сахибы морщат носы и шарахаются от русского: «Фу, отойди, лапотник!.. От тебя воняет кислыми щами!». Русский может быть принят в «содружество цивилизованных наций» только на тех же птичьих правах, что и прибалт с поляком. Т.е., в качестве «белого негра», за грош берущегося за самый унизительный труд; поставщика дешевой силы в Лондон и Марсель.

Сколько бы ни бил себя русский интеллигент пяткой в грудь: «Я тоже, тоже культурный мистер, в пиджаке, с тросточкой и в шляпе-котелке, и с корнями, уходящими в античность!» – а господа «настоящие европейцы» видят в дураке Ваньке только скифа, сармата, гунна; азиатского варвара в тулупе и шароварах, жарящего на костре огромный кусок конского мяса, поднятый с унавоженной земли. И у русского не хватает гордости, чтобы выпрямить спину и со сверкающими глазами заявить: «Да, скифы мы!..» Нет – он уподобляется псине, скулящей и лижущей бьющую хозяйскую руку.

Вот и на рынке расейского общепита отразились все эти «европейские» и «скифо-сарматские» страсти. Восточную кухню – позакрывали. А западная – расцвела пахучей ромашкой. Ни один торгово-развлекательный центр не обходится без уютного итальянского ресторанчика, где подают спагетти и ризотто, а когда спускаешь воду в туалете – включается музыка Пуччини. У каждой станции метро можно найти французскую кофейню, где к кофе и горячему жидкому шоколаду подают круассаны с разной начинкой. Не отстают и немцы: с помощью баварского пива, жареных сосисок и колбасок повара из Германии сделали то, что не удалось Гитлеру с авиацией, танками и линкорами – покорили несгибаемый русский народ.