Книга Псих. Первая кровь, страница 78 – Павел Барчук, Павел Ларин

Горнило тихонько хмыкнул, за что сразу получил от Воронцова раздраженный взгляд.

Апогей помолчал немного, словно взвешивал, какую часть информации можно ещё рассказать. А то, что он вывалил далеко не всё, не вызывало ни малейших сомнений.

— Инквизиторы — простецы, — добавил Воронцов. — Все до одного. Ни у кого из них нет ни грамма Дара. Зато снаряжение лучшее в Конфедерации. Сканеры, которые ловят след после применения силы. Компасы, показывающие направление. И «стрелы».

— Что за стрелы? — «искренне» удивился я.

— Такие палки. Ты их видел. Бьют импульсом абсольвиума. — Апогей поморщился, будто испытал влияние металла прямо сейчас. — Есть такая забавная штуковина. Абсольвиум. Руда. Её добыча под контролем Совета, и нигде, кроме определённого направления, не применяется. Не знаю, в чём прикол, но этот металл… как бы тебе сказать… типа блокирует наш Дар.

Горнило поставил банку на стол, звук получился слишком резкий и громкий.

— Ты ещё про башку расскажи, — буркнул он.

— Расскажу, — кивнул Воронцов. — У каждого оперативника в основание черепа вживлена микрокапсула. Чистый абсольвиум. Она создаёт вокруг них поле. Сантиметров тридцать, не больше. И в этих тридцати сантиметрах Дара не существует. Никакого. У Горнила, например, пламя погаснет раньше, чем дойдёт до инквизитора. Я смогу изменить гравитацию, но никак не наврежу оперативнику.

— Ага, — мрачно подтвердил Горнило. — Стоишь перед мужиком, который тебе по грудь, и ни хрена не можешь. Очень бодрит.

— Против любого одарённого абсольвиум работает безотказно, — закончил Апогей. — Чем выше Дар тем, сильнее влияние металла. И это достаточно неприятно. Я бы даже сказал больно. Но не во всех случаях. Боль причиняет абсольвиум в чистом виде, от него идет определенное излучение. Если капсула в башке инквизитора — боли нет, просто мы им ничего не можем сделать.

Воронцов помолчал немного, изучая внимательно мою физиономию. Наверное, вспомнил, что арка внизу не сработала.

— Это так сказать, просто для понимания ситуации, Витя. Ты спросил про инквизиторов — я ответил. Теперь снова повторю свой вопрос. В чём твоя сила? Так понимаю, они вычислили тебя ещё в интернате. Тот… как ты назвал? Бурый? Он скорее всего попал в замес случайно. Не может быть, чтобы на территории интерната было слишком много одарённых.

— А если они просто не уследили… — начал вдруг Бастион.

Однако Апогей не дал ему договорить.

— Не «если», — отрезал он. Видимо, Бастион ляпнул что-то не то.— Итак, Витя, как проявляется твой Дар? Что ты умеешь?

Это был самый скользкий и опасный момент. Мозгоед сказал, предводителю Девятки ни в коем случае не надо знать, что я телепат. Тогда кто? Первая мысль, которая пришла в голову, — Сиротин. Ну не он сам, конечно, а его способности. Не особо впечатляющая фигня — умение чувствовать пространство. Чисто теоретически Апогею нет толку от такого Дара.

Только собрался ответить, двери в зал открылись. Без стука, без предупреждения. Просто открылись.

В дверях стоял старик.

Ну как старик. Лет семьдесят, может, чуть больше. Невысокий, худощавый, в тёмном костюме. Седые волосы зачёсаны назад. Обычный дед, каких можно встретить на улице с десяток. Обычный, если бы не одна штука. Как только дедуля появился на пороге, мне в затылок будто воткнули иголки. Не могу сказать, что это было очень больно, но однозначно неприятно.