Онлайн книга «Горькая рябина»
|
Потом перед его взором проплыл пленительный образ красивейшей из всех женщин в мире, образ Марины, сердце его больно сжалось, и он не заметил, как уснул. А хлопцы еще долго сидели вокруг раскаленной печки, тихо переговаривались, чтобы не разбудить своего лейтенанта, чистили немецкие автоматы, сушили носки и портянки, дымили махоркой. — Ну, побачимо завтра, який наш лейтенант в деле. — А побачимо… Глава XXI Вышли ровно в шесть. Было еще совсем темно. На востоке только-только начала слабо обозначаться утренняя отбель. Впереди шел старший по команде Николай Радченко в туго перетянутой ремнем своей куцей фуфаечке с чужого плеча, нахлобучив на брови ветхую с большими оплешинами кроличью шапку. За ним топал тяжелыми солдатскими кирзачами высокий и плечистый Микола Калюжный в поношенной солдатской шинели с дырками от пуль на полах. За Калюжным семеня мелкими быстрыми шажками Сергей Полищук, семнадцатилетний хлопец в драном кожушке, совсем по-детски часто шмыгая носом. Замыкал цепочку Олесь Рябокляч, дюжий малый лет двадцати родом из Черкасс, сбежавший из плена и примкнувший к партизанам еще в самом начале войны. Он был одет в добротный полушубок и крепкие солдатские ботинки с обмотками. За ночь сильно подморозило. Идти было легко то по твердому ноздреватому насту, то по льду, сковавшему за ночь все озеринки и лужи талой воды. В низком небе, казалось над самой головой, над кронами дубов и вершинами сосен помигивали голубоватым трепещущим светом крупные звезды. Над горой бочком висел как ломтик дыньки ущербный месяц. Крепкий морозец щипал за щека, шли молча. У каждого была своя думка и у всех – одна: как пройдет этот наступающий день и все ли вернутся тайными, только им одним известными тропами назад, в свою ногу в подошве горы. До мошенской дороги, до села было верст пятнадцать. Восток, откуда они шли все сильнее светлел и Николай Радченко ускорял шаг, надеясь еще до восхода солнце быть на месте. Но не прошли они в половины пути как из-за горы совсем внезапно всплыло по-весеннему величаво большое огненно красное солнце и устремило на землю потоки прямых и острых как копья лучей. В густом весеннем воздухе разлилась медовая сладость. Подмерзший за ночь снег стал внезапно крошким, зыбким и под горячими лучами солнца стал на глазах таять, вновь превращаясь в лужи и бурные пенистые ручьи, весело зазвеневшие по старым водороинам и пробивая новые. Но группа уже миновала все глубокие распадки и поднималась на высокую гору, в народе прозванную Змеиной. А змей в Мошногорье было действительно много. Спустившись со Змеиной горы они будут почти у цели. Их тени на подтаивавшем снегу становились все длиннее и длиннее, принимали зеленоватый цвет с лунным оттенком, и они шли, наступая и топча свое отражение. — Сами себя топчем, лейтенант, глянь, простуженным баском пророкотал Калюжный, фашистов треба топтать, а мы сами себя. И засмеялся. Но ему никто не ответил, и он притих. Достигнув горного перевала и уже спускаясь вниз в просветы между могучими стволами сосен латунными в лучах солнца и окутанными голубоватой дымкой они увидели сначала бескрайние дали Левобережья с вьющейся змейкой дорогой и рассыпанными хуторами, потом широкие плесы Днепра с живописными островами, поросшими дубняком и ольхой, а затем и крайние хатки Будища, раскиданные по отлогому берегу и, наконец, все село и даже хату Оксаны, стоявшую в конце села на углу на повороте дороги из села на Смолокурку и дальше на Дахновку и Черкассы. |