Книга Горькая рябина, страница 55 – Василий Оглоблин

Долго молилась и плакала, изливая Богу свои сомнения и опасения Екатерина Павловна, отвешивая земные поклоны, очнулась, когда в хате было совсем темно. Зажгла свечу, поставила на приготовленный к новогоднему празднику стол, села у окна, устремила выплаканные очи на дорогу и так сидела, пригорюнились, и воя ее жизнь прошла у нее перед ее притуманенным взором. Вспомнила в свое девичество и свое венчание с Николаем, рослым черноусым красавцем, и тот день, когда родила она Марину, и многое, многое вспомнила и подивилась тому, как быстро пролетело время, словно шальной весенний ветер налетел, дунул, опахнул с головы до ног и полетел дальше. И уже ее доченька поехала венчаться только не с черноусым козаком православной веры, а с чужеземцем, с немцем.

Дорогу в Богодуховку Вилли уже знал, вел машину уверенно и ехал быстро. Мимо проплывали засыпанные снегом неубранные поля кукурузы и подсолнечника. Засльшов шум машины из кукурузы вылетали стайки воробьев, а со срезанных местами круглых почерневших шляп подсолнухов падали в снег как рассыпанный горох стремительные желтогрудые синицы. Вилли и Отто о чем-то тихо переговаривались между собой на родном языке, в Марина и Настя сидели на заднем сиденье, тесно прижавшись друг к дружке боязливо поглядывали на поставленные в угол два автомата.

— Великолепный русский новогодний вечер, – полуобернувшись к девушкам нарушил молчание Вилли, – со снежком и всплывающей луной. И ночь будет поэтической. Не помню, у кого-то читал описание красоты и поэтичности новогодней ночи.

— О, да, – воскликнул Отто.

Дорогу местами перемело, и машина пробуксовывала, но покорная твердой воле руки хозяина, дико взревев, выскакивала из наметов. Богодуховка вынырнула из сгустившейся темноты внезапно. По раскиданному по отножинам балки селу уже брызгали кое-где пугливые желтые огоньки. На улицах не видно было ни души. Светилась огнями только хата священника да в церкви из маленьких оконец с матовыми стеклами мерцал слабый свет. Вилли посмотрел на часы, было без четверти шесть. Отец Василий был в благодушном веселом настроении и встретил гостей на паперти ласково.

— Господа офицеры и милостивые государыни, милости просим, милости просим в храм божий, только осторожно, тут на паперти прогнили и провалились две тесины. А дровец-то, ваше сиятельство, так и не привезли, нетоплено в храме, замерзнете.

— Привезут, отец Василий, непременно привезут на этой неделе, возможности не было.

В церкви древней и ветхой горело несколько свечей и стоял полумрак. На стенах местами большими заплатами выступила изморозь. Отец Василий быстро оформил все формальности, записал в толстую церковную книгу имена, фамилии и звания жениха и невесты и их шаферов, сказал об обязанностях тех и других, суетливо сунул в руки всем зажженные свечи и приступил к венчанию.

— Возлюбленные новобрачные! – прогремел словно колокол его густой бас. Вверху, под куполом храма вспорхнули два голубя пригревшиеся там и покружив по церкви, скрылись где-то в темном углу. – Священное таинство, которое совершится над вами, святая церковь сопроводит такими обрядами и молитвами, которые послужат для вас назиданием на всю жизнь.

Он скорым шагом обошел вокруг аналоя и приблизился к новобрачным, замершим со свечами в руках.