Книга Зловещая мелодия, страница 173 – Эрик Фуасье

— Я подумал, что новая загадка станет хорошим стимулом в вашем расследовании. В тот момент мы еще не знали, что вам удалось вычислить убийц наших казначеев. И с Ларош-Сент-Андре вы тоже не сразу поделились своими выводами насчет Блэкбернов.

Говоря это, Шанси слегка подтолкнул Валантена в спину, и они двинулись по склону к вершине холма и к одинокой голубятне. Берне повел следом Эмили де Миранд.

Через несколько минут пленники уже остались одни, запертые в старинной полуразрушенной башне. Руки у обоих были связаны за спиной. Тот факт, что их тюремщики не позаботились заткнуть им рты кляпами и ушли, заперев дверь, совсем не обнадеживал. Он означал, что Берне и Шанси не опасаются никакого вторжения извне – вероятно, в окрестностях не было ни отрядов солдат Луи-Филиппа, ни жандармов. И что их пленники попытаются сбежать, они, видимо, тоже не боялись.

А между тем мысль о побеге сразу пришла в голову Валантену, как только они с Эмили де Миранд остались вдвоем сидеть на земляном полу. Однако возможностей для этого не предвиделось. В голубятне не было ни одного предмета мебели. Она представляла собой круглую в поперечнике башню, и на всей внутренней поверхности ее стены из камней и глины, снизу доверху, темнели небольшие ниши, служившие некогда прибежищем для сотен голубей. Кроме двери, которую Шанси запер на засов, здесь не имелось других выходов, если не считать прореху в обвалившейся местами черепичной крыше и дыру в стене на месте обрушившейся кладки. Но дыра была слишком высоко. Тем не менее Валантен подобрался к сестре по несчастью, и они, сидя спиной к спине, минут десять пытались развязать веревки друг у друга на руках, но ничего не вышло. Берне знал свое дело – ни одного затянутого им узла распутать не удалось.

Эмили де Миранд первой бросила это пустое занятие. Издав рычание запертой в клетке хищницы, она отпрянула от Валантена и принялась извиваться на полу, стараясь ослабить узы. От переживаний из-за жестокой смерти любовника она, по-видимому, уже оправилась и теперь испытывала лишь бессильную ярость. Инспектор, отодвинувшись к стене и прислонившись к ней спиной, некоторое время молча наблюдал за женщиной. Наконец она обернулась и в бешенстве уставилась на него:

— Вы что, так и будете там сидеть, ничего не делая? Чуда ждете, или вам вообще безразлична наша судьба?

Валантен ответил не сразу. Собираясь с мыслями, чтобы найти хоть какой-то выход из очевидно безвыходной ситуации, он не мог не залюбоваться хищной красотой авантюристки. Ему подумалось вдруг, что красота эта, завораживающе смертоносная, сродни красоте прекрасного ядовитого цветка.

— Зачем суетиться? – обронил он наконец. – Я думаю, силы нам еще понадобятся, чтобы дорого продать свою жизнь.

Должно быть, это замечание пришлось ей по душе, потому что теперь Эмили де Миранд взглянула на него с веселым любопытством:

— Забавно, вы полная противоположность бедняге Генри, – сказала она, не сводя с него гипнотических глаз. – Несмотря на ангельский лик, в вас сразу угадывается какая-то спокойная и беспощадная сила. Блэкберн при его извечном меланхолическом виде обладал более импульсивным характером. А знаете ли вы, что он предложил убить вас немедленно, как только я раскрыла ему вашу истинную личность? Он даже попытался это сделать – ночью отправился в замок Мелье и ему почти удалось проникнуть в вашу спальню, но вы проснулись слишком рано. Когда Генри рассказал мне об этом на следующее утро, я строго-настрого запретила ему повторять попытку.