Книга Зловещая мелодия, страница 164 – Эрик Фуасье

Он говорил с напускной непринужденностью, как будто хотел дать понять, что чувствует себя неуязвимым и что при любых обстоятельствах сумеет защититься благодаря своим обширным связям на самых верхах. Однако Аглаэ, человек искушенный в актерском искусстве, не попалась на эту плохую игру. Все, что говорил Крейанкур, звучало фальшиво и призвано было скрыть терзавшую его тревогу и неуверенность.

— Не сомневаюсь, что времени у вас мало и оно на вес золота, – отозвалась она. – Потому сразу перейду к делу. Вы успели ознакомиться с показаниями Самсона Дероша, которые я передала вам с посыльным вчера днем?

— Конечно… да-да, конечно, – понизил голос Максим де Крейанкур. – И могу сказать, что это совершеннейший вымысел. Воображения этому негодяю явно не занимать.

Аглаэ, уверенно подхватив собеседника под локоть, увлекла его за собой на аллею.

— Давайте-ка прогуляемся и все обсудим, – сказала она.

Несколько сбитый с толку этой инициативой, Крейанкур противиться не стал, лишь обернулся через несколько шагов и бросил кучеру:

— Ждите здесь, Луи! Я подам знак, когда нужно будет нас забрать.

Солнце уже скрылось за горизонтом. В этот сумеречный час Елисейские Поля окончательно опустели. Немного успокоенный отсутствием свидетелей, Максим де Крейанкур продолжил:

— Само собой разумеется, заявления этого Дероша – ложь от первого до последнего слова. Хотелось бы верить, что и вы не склонны придавать им ни малейшего значения. Вполне очевидно, что преступник загнан в угол и хочет переложить свою вину на другого. Но кто угодно вам скажет, что его обвинения в мой адрес попросту смехотворны.

Аглаэ состроила озабоченную гримаску:

— Вы так полагаете? А по-моему, показания Дероша очень даже убедительны, и в них столько подробностей, которые… скажем так, могут смутить судей.

— Его слово против моего! – не выдержал молодой банкир, нервно чиркнув тростью по гравию. – Кто поставит бредни ничтожного вора и убийцы выше официального заявления Максима де Крейанкура?

Аглаэ не могла не поздравить себя мысленно с тем, что прислушалась к проницательному Видоку. Когда бывшему каторжнику удалось получить полное признание вины и подробные показания от Самсона в письменном виде, она думала, что дело закрыто и остается только получить во Дворце правосудия ордер на немедленный арест сына Крейанкура. Однако Видок быстро охладил ее пыл. Он сказал, что показания бывшего жениха Мари-Рен, безусловно, станут козырем в их руках, но этого будет недостаточно, чтобы добиться кары для человека, который входит в список богатейших парижан, – классовый инстинкт сработает в его пользу. И теперь поведение Максима де Крейанкура доказывало, что опытный полицейский не ошибся. Банкир, конечно, разнервничался – об этом свидетельствовало то, с какой скоростью он откликнулся на просьбу о встрече от Аглаэ, – тем не менее он был уверен, что сумеет выйти сухим из воды. Так что девушке ничего не оставалось, как только следовать придуманному Видоком плану и дальше, хотя это было довольно рискованно.

— Деловой мир беспощаден, – заметила она со вздохом. – Я подумала, что кто-нибудь из ваших конкурентов вполне может воспользоваться ситуацией к собственной выгоде. Наверняка ведь безвременная смерть вашего батюшки раздразнила их аппетиты. Я ничуть не сомневаюсь, что у вас есть все средства к тому, чтобы одержать победу в суде, но это, увы, не защитит вашу репутацию. Неизбежно пойдут всякие сплетни… Тут ведь достаточно одной маленькой трещинки, чтобы все здание рухнуло, сами знаете. Многие почтенные дома, не позаботившись вовремя о ремонте, так и превратились в руины. Поэтому я и сочла своим долгом предупредить вас об опасности.