Онлайн книга «Зловещая мелодия»
|
Когда девушка в модном капоре пришла на Елисейские Поля, беззаботные стайки детишек под присмотром горстки болтливых нянек еще катали по аллеям обручи, играли в мяч или сражались в сиам[111]. Юная особа ненадолго загляделась на их забавы, но теперь, когда тени под платанами и липами стали синеть в подступающих сумерках, вся эта развеселая публика начала расходиться по домам. Очень скоро девушка осталась одна и продолжила мерить шагами перекресток. Погруженная в свои мысли, она не обращала внимания на взгляды, которые бросали на нее украдкой последние запоздалые прохожие – респектабельного вида господа, спешившие вернуться в свои роскошные особняки на Шоссе-д'Антен или в пригороде Сен-Жермен. Церковные колокола только отзвонили восемь вечера, когда со стороны площади Согласия показалась помпезная берлина и, свернув на аллею, начала стремительно приближаться к той самой одинокой мадемуазель. Вкупе с четырьмя великолепными рысаками в упряжке выезд был достоин вельможи, а то и принца. Пузатая карета с начищенными до блеска медными деталями, отражавшими последние сполохи заходящего солнца, поначалу показалась девушке гигантским сверкающим скарабеем. А по мере приближения, пока экипаж огибал клумбы, вдоль которых аллея образовывала полумесяц, у нее было время рассмотреть и избыточную бахрому на упряжи, и вычурную ливрею кучера, и пафосные золоченые монограммы на дверцах. Образ неуклюжего навозного жука в ее воображении уступил место сначала упитанному буржуа, который, лопаясь от гордости, выставляет напоказ свое богатство, чтобы произвести впечатление на гостей, а потом и вовсе не в меру размалеванной дорогой проститутке. Поравнявшись с девушкой, кучер натянул вожжи и издал гортанный возглас – лошади тотчас откликнулись ржанием и остановились. Тогда кучер – лица его было не видно в тени шляпы с широкими полями – соскочил на землю с облучка и бросился почтительно открывать дверцу пассажиру. Из берлины вышел Максим де Крейанкур во фраке, с белой гвоздикой в петлице и с эбеновой тростью в руке, приподнял цилиндр и поклонился девушке, которая его ждала: — Доброго вам вечера, мадемуазель Марсо. Прошу прощения за столь необычное место рандеву, однако, как я понял, наш с вами грядущий разговор не предназначен для чужих ушей. Аглаэ даже не потрудилась поздороваться в ответ на его любезность. Как и в первую их встречу, этот человек выглядел надменным и самодовольным, к чему отнюдь не располагала его нелепая фигура с выпирающим животом и хилыми ножками. Кроме того, теперь девушка прекрасно знала, что за его предельно вежливыми манерами скрывается бездна коварства. Чтобы поскорее унаследовать фамильное состояние, этот кромешный негодяй пошел на отцеубийство – одно из самых гнусных преступлений среди всех злодейств. — Когда я получила вашу ответную записку, меня удивило не столько место встречи, сколько назначенное вами позднее время, – сказала Аглаэ. – Через час совсем стемнеет. Крейанкур небрежно взмахнул рукой: — У меня не было выбора. Всю вторую половину дня я провел в Министерстве торговли и общественных работ, обсуждая прожект строительства железной дороги между Эпинаком и Пон-д'Уш. Министр Аргу лично попросил меня финансировать это начинание. Но отдыхать рано – меня еще ждут нынче вечером на благотворительном концерте в Опере, и назначен он давным-давно, так что я никак не могу его пропустить. Средства, собранные на этом мероприятии, будут переданы на содержание сиротского приюта и пансиона для девочек, попечительство над каковым взяла на себя сама королева Мария-Амалия[112]. Честно признаться, мне хватило времени лишь на то, чтобы заскочить домой переодеться, и я сразу явился сюда, к вам. Вы и представить себе не можете, сколько у меня появилось разнообразных обязанностей после кончины моего почтенного отца, но я принимаю их безропотно. Важно показать всему Парижу, что банк Крейанкуров играет главную роль в общественной жизни. |