Книга Зловещая мелодия, страница 121 – Эрик Фуасье

В ту же субботу и тоже на рассвете во дворе замка Мелье кипела непривычная суета. Отряд под предводительством шевалье де Бовуара, чьей задачей было забрать у Кателино половину денежных средств на финансирование восстания, готовился к отбытию.

Помимо молодого вандейца, в путь отправлялись Валантен, Аликс д'Эгрефёй, юный слуга месье де Ларош-Сент-Андре по имени Шарль и четверо суровых крестьян, вооруженных английскими ружьями. Встреча с Кателино должна была состояться в замке Шапероньер между Жалле и Бопро, примерно в восемнадцати лье отсюда. Первую половину пути можно было считать относительно безопасной, и было принято решение преодолеть ее на шарабане^[102]. Затем, после одиннадцати часов утра, им предстояло пройти пешком до Можа, обогнув Шоле с запада, и таким образом добраться к месту рандеву до полуночи.

Однако замок Мелье этим утром покидал не только вооруженный отряд. Герцогиня Беррийская уступила настоятельным требованиям Шаретта и Ларош-Сент-Андре, встревоженных обыском, проведенным несколько дней назад гусарами, и согласилась отправиться в другое, более надежное убежище, где уже находились некоторые ее соратники. Как и сопровождающий герцогиню верный рыцарь, граф де Менар, Мария-Каролина Бурбон-Сицилийская переоделась в крестьянскую одежду, в которой она была в день прибытия в замок. Регентша Франции вновь превратилась в Малыша Пьера. Чтобы не привлекать внимания рыскавших по округе солдат, охранять важных особ отрядили всего одного крестьянина, прятавшего оружие под плащом, а старый Прюдан должен был служить им одновременно кучером и проводником.

Когда аббат де ла Нёй благословил всех отбывающих, Мария-Каролина взяла слово. В предрассветной тишине ее твердый, исполненный достоинства голос резко контрастировал с нарядом Малыша Пьера и придавал еще больше значимости торжественному моменту прощания.

— Друзья мои, – начала она, медленно обводя взглядом собравшихся, – впереди всех нас ждут дни роковые. Я знаю, что могу рассчитывать на каждого из вас – на вашу верность, вашу отвагу, вашу преданность нашему законному государю. Мне хотелось бы остаться среди вас, чтобы увидеть воочию первые сражения, но меня убедили, что во имя благоразумия и ради победы нашего общего дела я должна отправиться в надежное укрытие. Не желая ставить под угрозу успех нашего предприятия, я приняла решение последовать этому мудрому совету. Тем не менее хочу, чтобы вы знали: душой и мыслями я с вами. Без вас победа невозможна. С вами возможно все!

Герцогиня сделала паузу. Сосредоточенное молчание последовало за ее словами, и его нарушали только лай собак, встревоженных необычным утренним оживлением во дворе, да бряцанье упряжи лошадей, стоявших у крыльца.

— План маршала де Бурмона, одобренный мною, должен принести нам эту победу, – продолжила герцогиня тем же уверенным голосом. – В ночь с третьего на четвертое июня на юге и на севере Луары все наши военачальники соберут своих людей и двинутся к точкам сбора, чтобы сформировать армейские корпуса. На рассвете все они одновременно пойдут в атаку на места расположения правительственных войск и на казармы жандармерии, чтобы завладеть оружием и обмундированием. После этого поднимется ополчение в местных приходах и будут взяты малые города на участках, определенных для каждого нашего армейского корпуса. Мы рассчитываем в течение десяти дней овладеть всей территорией, а затем уже приступить к разгрому гарнизонов Нанта и Анже, которые неизбежно окажут нам сопротивление. Так или иначе, окончательный успех будет зависеть от первых десяти дней сражений, в которых мы можем рассчитывать только на свои ресурсы. – Мария-Каролина повернулась к шевалье де Бовуару и следующие слова адресовала лично ему: – Потому порученная вам миссия имеет чрезвычайную важность, шевалье. Нельзя допустить ни малейшего отклонения от плана, а без денег от Кателино дивизии бокажа будут обречены на бездействие уже через несколько дней из-за нехватки оружия и пороха. Я рассчитываю, что вы этого не допустите. Да хранят вас Господь и мои молитвы. Да здравствует истинный король! Да здравствует Генрих Пятый!