Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Расположение кресла Чу Ваньнина осталось прежним даже спустя пять лет отсутствия: он все так же сидел по левую руку от Сюэ Чжэнъюна. Подойдя к террасе в своих длинных, волочащихся по земле одеждах, Чу Ваньнин с недовольным лицом поднялся по каменным ступеням, после чего подошел к своему креслу и сел, раздраженно тряхнув рукавами. Налив себе чаю, он взял чашку в руку и перевел взгляд на террасу. Заметив, что Чу Ваньнин не в настроении, Сюэ Чжэнъюн решил, что тот сердится из-за отсутствия Мо Жаня на вчерашнем торжестве. Он придвинулся поближе к Чу Ваньнину и тихо произнес как бы в утешение: — Юйхэн, Жань-эр вернулся. Однако Чу Ваньнин, вопреки его ожиданиям, помрачнел еще сильнее. — Да, я его видел. — А? Видел? – Сюэ Чжэнъюн поначалу опешил, но почти сразу закивал. – Ну и славно. И как он вам? Сильно изменился, не правда ли? — Ага… Чу Ваньнину совсем не хотелось обсуждать с Сюэ Чжэнъюном Мо Жаня: все же вчерашнее потрясение оказалось чересчур сильным. Ему не хотелось даже отыскать Мо Жаня взглядом в толпе учеников внизу. Опустив голову, Чу Ваньнин взглянул на стол перед собой и отметил: — Надо же, сколько здесь фруктов и сладостей. Сюэ Чжэнъюн улыбнулся. — Вы, должно быть, еще не завтракали? Угощайтесь на здоровье. Чу Ваньнин не стал отказываться и, взяв печенье в форме цветка лотоса, принялся откусывать от него по маленькому кусочку, запивая чаем. Цвет печенья плавно менялся от желтоватой серединки к пурпурным кончикам лепестков, где был виден каждый тонкий слой теста. Хрустящее печенье таяло во рту, раскрывая на языке потрясающий вкус сладкой начинки из бобовой пасты и лепестков османтуса. — Работа линьаньских мастеров из павильона Цинфэн?.. – пробормотал Чу Ваньнин. Потом, повернувшись к Сюэ Чжэнъюну, спросил: — Их готовил не повар из зала Мэн-по? — Нет, их принес Жань-эр, дабы почтительно преподнести вам, – с улыбкой ответил Сюэ Чжэнъюн. – Как видите, у других старейшин на столах таких нет. Услышав это, Чу Ваньнин наконец заметил, что лишь его стол ломился от всевозможных угощений. Помимо разных пирожных и засахаренных фруктов, здесь стояла гладкая нефритово-зеленая пиала с крышкой, под которой прятались ровно три шарика танъюань[41] со сладкой начинкой. В отличие от обычных танъюань, эти были сделаны не из клейкого риса, а из клубней линьаньской бразении[42], отчего тесто было гладким и блестящим, будто белый нефрит. — О, а эти штучки Жань-эр приготовил сам. Спозаранку явился в зал Мэн-по и попросил разрешения воспользоваться кухней. У красного начинка из бобовой пасты с лепестками роз, у желтого – из арахиса и кунжута, а в зеленом, по его словам, – порошок из тертых листьев чая лунцзин[43], самых молодых и нежных. Блюдо, конечно, любопытное, только маловато как-то… – Сюэ Чжэнъюн резко понизил голос и следующую фразу произнес почти шепотом: – Все утро пыхтел над ними, так старался, а вышло всего три штуки. Чу Ваньнин сделал вид, что не услышал. — Юйхэн, неужели вам их будет достаточно? — Да, – помолчав, кивнул Чу Ваньнин. На самом деле он всегда съедал ровно три шарика танъюань. Первый – чтобы почувствовать сладость, второй – ради сладкого послевкусия, а третий шарик дарил чувство насыщения сладким и позволял поставить точку. Четвертый шарик был бы уже лишним, показался бы чересчур приторным. |