Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 133 – Жоубао Бучи Жоу

Он думал о Чу Ваньнине, когда любовался весенним цветением, вспоминал его, когда наблюдал за падающими снежинками глубокой зимой.

Каждый золотистый рассвет напоминал Мо Жаню свет, источаемый душой Чу Ваньнина, а мрак ночи – его темные глаза. Свет сияющей луны вызывал в памяти его белоснежные одежды, а диск утреннего солнца дарил то же тепло, что когда-то скрывалось в его взгляде. Фигура Чу Ваньнина мерещилась Мо Жаню везде: в полоске занимающейся зари, в сером предрассветном небе и среди величественно плывущих облаков. Чу Ваньнин был повсюду.

Боль и глубокая тоска помогли Мо Жаню даже постепенно забыть об обиде на людей, презиравших его за низкое происхождение, заглушили чувство крепкой привязанности к Ши Мэю.

Однажды на краю заснеженной долины он увидел растущую из трещины в скале веточку голоцветного жасмина, припорошенного снегом.

Какое-то время Мо Жань умиротворенно любовался цветком, а затем вдруг подумал: «О, этот цветок такой красивый. Если бы учитель его увидел, он бы ему наверняка очень понравился».

Эта была простая, мимолетная мысль, точнее, даже мыслишка, проскользнувшая по краю сознания.

И в тот короткий миг вся печаль, что не свела его с ума и не разбила ему сердце сразу после смерти Чу Ваньнина, внезапно хлынула на Мо Жаня рокочущим неудержимым потоком. Дамба длиной в тысячу ли в мгновение ока превратилась в руины, и Мо Жань сломался.

Его громкие, душераздирающие рыдания эхом прокатились по горной долине, вспугнув стаю диких гусей. Мо Жаню было ужасно стыдно за свой хриплый, пронзительный вой над распустившимся в пик холода золотистым цветком.

За эти пять лет он так и не простил себя.

— Учитель… Простите меня… Я так старался прибыть вовремя, даже приготовил подарок, чтобы не приветствовать вас с пустыми руками…

Выдержка, которую он воспитывал в себе каждый день, пошла трещинами, а напускная непринужденность рассыпалась осколками.

Мо Жань, стоявший на коленях перед Чу Ваньнином, окончательно утратил самообладание; ведь если он когда-то и мог себе это позволить, то лишь сейчас, у ног учителя.

— Я… Все-таки я совсем ни на что годен! Первое же обещание, которое я дал после вашего возвращения к жизни, и то не смог выполнить! Я так виноват!

Сердце Чу Ваньнина сжималось при виде преклоненного Мо Жаня. В сущности, он всегда ценил своего нерадивого ученика и теперь, встретившись с ним после долгой разлуки, отнюдь не желал быть причиной его страданий. Однако стоило ему услышать последние фразы, как он, поколебавшись, все-таки спросил:

— Почему же ты опоздал?

— Поначалу… я успевал, но в Цайде наткнулся на разгул нечисти, и…

— Тебя задержало сражение с демонами?

— Простите меня. – Мо Жань низко опустил голову. – Мало того что я опоздал, так еще и ваш подарок оказался почти уничтожен… А еще я с ног до головы был в грязной крови, поэтому сперва поспешил в купальню, и вот…

Сердце Чу Ваньнина смягчилось. «Уважаемый наставник Мо». Нынешний Мо Жань и правда совсем не такой, каким был пять лет назад.

Тогда юноша еще думал только о себе, а теперь наконец понял, что в жизни на самом деле имеет значение. Чу Ваньнин был вовсе не из тех сентиментальных людей, для кого важны романтические условности; он бы скорее разозлился, если бы Мо Жань, зная о разгуле нечисти в Цайде, просто прошел бы мимо, чтобы успеть на пиршество. Однако сейчас, видя перед собой преклоненного молодого мужчину, который неуклюже, но в то же время искренне просил прощения, Чу Ваньнин думал лишь об одном: Мо Жань выглядит так глупо, что это даже немножко мило.