Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 139 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин, невозмутимо скрестив руки на груди, с некоторым высокомерием взирал на него с высоты своего места. Со стороны он казался холоднее льда, и никто не знал, что на самом деле творилось у него в душе.

Стоявший внизу Мо Жань, с лица которого не сходила улыбка, вдруг поднял руку и сперва указал на свою одежду, а затем – на Чу Ваньнина.

Чу Ваньнин лишь недоуменно прищурил раскосые глаза, так как не понял, что ученик подразумевал под этим жестом.

Тогда Мо Жань улыбнулся еще шире, приложил руки ко рту, чтобы закрыть от чужих глаз то, что собирался сказать, и беззвучно произнес несколько слов, стараясь четко двигать губами.

По лицу Чу Ваньнина ясно читалось, что он опять ничего не понял.

Разумеется, из-за шелеста листвы и шороха ветра он не мог ничего расслышать. Мо Жань беспомощно покачал головой, а потом, улыбаясь краем губ, тронул полу одеяния.

Чу Ваньнин склонил голову.

Лишь после подсказки ученика исполненный благородства и горделивого достоинства старейшина Юйхэн наконец заметил, что по рассеянности надел тот самый халат, который вчера по ошибке забрал у Мо Жаня в купальне, – видимо, очень торопился утром, к тому же вся его одежда в павильоне Хунлянь лежала где-то, сложенная грудой.

Неудивительно, что по дороге на террасу Шаньэ он все время чувствовал, будто по земле за ним что-то тянется! Это, оказывается, был чересчур длинный подол!

Ай да Мо Вэйюй! Чу Ваньнин резко отвернулся в порыве раздражения. Вот же бестактный негодяй, любитель наступать на больную мозоль!

Под вечер, когда уставшие птицы уже начали возвращаться в свои гнезда, ученики духовной школы пика Сышэн, закончив все свои дневные дела, длинными вереницами потянулись к залу Мэн-по. Один Мо Жань никуда не уходил, продолжал стоять возле деревянных манекенов для отработки ударов, словно кого-то ждал.

За последние годы отношения между Сюэ Мэном и Мо Жанем значительно улучшились, в особенности после того, как Мо Жань прислал превосходный духовный камень, который впоследствии вставили в рукоять Лунчэна. Былая неприязнь больше не мешала Сюэ Мэну повернуться к брату и спросить:

— Есть идешь?

— Чуть позже пойду.

Кожа стоявшего поблизости Ши Мэя в лучах закатного солнца казалась еще более мягкой и сияющей, и весь он блистал несравненной красотой. Ши Мэй заправил за ухо выбившуюся прядку и спросил:

— А-Жань, ты ждешь учителя, да?

— Ага.

Уже в том году, когда Мо Жань с Сюэ Мэном сообща чинили разлом в небесах, было ясно, что Ши Мэй вскоре перерастет «маленького феникса». Мо Жань уже поздоровался с другом на утренней тренировке, однако сейчас, видя, как они с Сюэ Мэном стоят рядом в лучах вечерней зари, он почему-то вдруг почувствовал себя неуютно. Разумеется, Мо Жань вовсе не считал, что Ши Мэй подурнел, просто…

Мо Жаню было сложно выразить это неуловимое чувство. Пожалуй, он просто привык к тому, что Ши Мэй всегда выглядел очень хрупким и Сюэ Мэн вечно загораживал его своим крепким телом. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь будет наоборот.

В конце концов Мо Жань с улыбкой ответил Ши Мэю:

— Я пропустил вчерашнее торжество, поэтому хочу в качестве извинения пригласить учителя спуститься в город и там поужинать. В зал Мэн-по не пойду. Если хотите, можем пойти вчетвером.