Книга Терновая цепь, страница 149 – Кассандра Клэр

— Что? – буркнул Алистер. – Или мы должны сделать вид, будто ничего не произошло? Вы все отлично знаете, что Корделия уехала в Париж с Мэтью, потому что Джеймс причинял ей боль, постоянно думая об этой безмозглой Грейс Блэкторн. И что теперь, вернувшись в Лондон, они все трое выглядят несчастными. И что все пошло наперекосяк.

— Джеймс не виноват, – горячо воскликнул Томас. – Они с Корделией просто поссорились… она знала, что…

— Я не обязан это выслушивать, – свирепо прорычал Алистер.

Томас всегда втайне обожал смотреть на разгневанного Алистера, когда его черные глаза сверкали, а прекрасные губы складывались в жесткую, неприятную гримасу. Однако сейчас ему захотелось ответить так же злобно, выступить в защиту Джеймса. И в то же время он понимал чувства Алистера. Евгения, конечно, была дьяволицей, пожирающей тосты, но Томас в глубине души признавался себе, что возненавидел бы мужчину, который взял бы его сестру в жены, а сам страдал по другой.

Но Томас не успел высказаться по этому поводу, потому что Алистер схватил со стола увесистую книгу и ушел в дальний угол, отгороженный книжными шкафами.

Томас и Кристофер мрачно переглянулись.

— Наверное, он прав, – грустно произнес Кристофер. – Все действительно пошло наперекосяк.

— Ты узнал что-нибудь от Джеймса, когда ходил к нему домой? – спросил Томас. – Насчет Грейс или…

Кристофер присел на письменный стол Алистера.

— Грейс, – повторил он каким-то странным голосом. – Если Джеймс и любил ее когда-то, это прошло. Он любит Корделию, и мне кажется, что для него жить без жены – это все равно, что… Ну, как если бы меня заставили отказаться от чтения книг, от поиска знаний, от научных экспериментов. – Он взглянул на Томаса. – А что ты выяснил у Мэтью?

— К сожалению, он тоже любит Корделию, – сказал Томас. – И он тоже несчастен, точно так же как Джеймс; в каком-то смысле он несчастен из-за Джеймса. Мэтью скучает, чувствует, что поступил плохо по отношению к другу, и при этом ему кажется, что с ним самим обошлись дурно… Он намекнул мне… Если бы Джеймс сказал ему, что влюблен в Корделию, то Мэтью ни за что не позволил бы этому чувству укорениться в своем сердце. А теперь уже слишком поздно.

— Интересно… – пробормотал Кристофер. – Ты думаешь, у Мэтью это по-настоящему?

— Я думаю, для него любовь Корделии – нечто вроде отпущения грехов, искупления, – вслух размышлял Томас. – Он воображает, что если она полюбит его, то все его ошибки будут исправлены, а все плохое, что было в его жизни, останется позади.

— Мне кажется, любовь – это нечто иное. Что ее смысл не в этом, – нахмурившись, произнес Кристофер. – На мой взгляд, некоторые люди предназначены друг для друга, а некоторым просто не суждено быть вместе – как Джеймсу и Грейс. Джеймс и Корделия подходят друг другу гораздо больше. – Он взял со стола тяжелую «Книгу Подвигов», повернул ее и принялся рассматривать полустертые буквы на корешке.

Томас заметил:

— Знаешь, я вообще никогда не задумывался о том, подходят ли Джеймс и Грейс друг другу. Откровенно говоря, я ее совсем не знаю.

— Но тебе известно, что она сидела в своем мрачном поместье под присмотром матери много лет, как Рапунцель в башне, – отозвался Кристофер. – Несмотря на такое воспитание, она обладает острым умом. Могла бы с успехом заниматься наукой.