Книга Терновая цепь, страница 148 – Кассандра Клэр

Алистер сидел в глубине комнаты за письменным столом; лампа с зеленым абажуром освещала внушительную стопку книг в кожаных переплетах, лежавшую рядом. Кристофер повел друга к столу.

— Лайтвуд, – произнес Алистер, кивая Кристоферу, потом взглянул на Томаса: – Другой Лайтвуд.

— Да, если ты будешь звать нас по фамилии, мы действительно можем запутаться, – серьезно сказал Кристофер, пока Томас внутренне весь кипел при мысли о том, что его назвали «другим Лайтвудом». – Но это все неважно. Мы здесь для того, чтобы найти информацию о паладинах.

— А конкретнее, – добавил Алистер, – чтобы помочь моей сестре перестать быть паладином. – Он фыркнул. – Я почти просмотрел это, – сказал он и похлопал по верхней книге в стопке. Томас разглядел на корешках надписи на нескольких языках: греческом, латыни, испанском, древнеанглийском. Большая часть названий была ему незнакома.

— Ты смелее меня, я смотрю, – сказал Кристофер. И, отвечая на вопросительный взгляд Томаса, объяснил: – «Книги Подвигов». Раньше у Сумеречных охотников существовал обычай записывать крупные сражения с демонами. В подробностях.

— Ты имеешь в виду, – усмехнулся Алистер, – крайне скучные и занудные описания ничем не примечательных стычек с демонами, в которых участвовали крупные шишки из числа Сумеречных охотников. Главы Институтов и тому подобное. И паладины – очень давно.

— Ты нашел что-то интересное? – спросил Кристофер.

— Абсолютно ничего, – сухо произнес Алистер. – Все паладины, о которых здесь упоминается, оставались паладинами до самой смерти.

Томас счел нужным высказаться:

— Мне кажется, Сумеречному охотнику вряд ли захочется отказаться от звания паладина ангела.

Алистер поморщился.

— Дело не только в этом. Представь себе, что Сумеречный охотник вдруг передумал служить ангелу. Даже если бы ангел не прикончил его или ее на месте, вряд ли этот человек остался бы Сумеречным охотником. Наверняка Конклав лишил бы такого отступника Меток и выгнал бы его с позором.

— Потому что паладины Сумеречных охотников связаны нерушимыми узами с ангелами, – сказал Томас. – Эти клятвы являются священными. Оставить службу ангелу – значит совершить кощунство.

Алистер кивнул.

— А если такой паладин нарушал клятву? Совершал нечто такое, что побуждало самого ангела отказаться от его услуг?

— На что это ты намекаешь? – спросил Алистер. Во взгляде его темных глаз промелькнуло выражение интереса. Томас подумал, что они похожи на бархат – мягкий черный бархат. Он забыл, что хотел сказать, но в этот момент Кристофер толкнул его в бок.

— Я имею в виду, – пробормотал юноша, – что, если ты являешься паладином ангела и совершаешь какие-нибудь ужасные вещи – смертные грехи и кровавые преступления, – ангел может тебя отвергнуть. Но что, если Корделия совершит уйму хороших поступков? Очень-очень хороших, понимаете? Будет давать пищу голодным, одежду нищим… ухаживать за больными? По выражению ваших лиц я уже понял, что вы не в восторге от этой идеи, но, мне кажется, ее стоит рассмотреть.

— Корделия и без твоих советов совершает только хорошие поступки и делает только добрые дела, – едко произнес Алистер. – Ну… – добавил он, – по крайней мере, так было еще неделю назад.

Кристофер встревожился. Томас был почти уверен, что у него самого вытянулось лицо.