Книга Терновая цепь, страница 434 – Кассандра Клэр

— По-моему… – прошептала Люси, качая головой. – По-моему, это Сайлас Пэнгборн и Элоиза Рейвенскар.

— Что? – воскликнула Корделия.

Ей, как и всем Сумеречным охотникам, были знакомы эти имена. Их произносили как предупреждение, их историю рассказывали детям – историю о парабатаев, мужчине и женщине, что влюбились друг в друга, в результате чего их жизни были разрушены. При жизни они считались преступниками, нарушившими Закон Сумеречных охотников, но после смерти, видимо, соединились.

— Откуда ты знаешь?

— В Институте есть портрет Сайласа, – ответила Люси. – Он был другом отца Шарлотты.

Призрак мужчины в рясе цвета слоновой кости заговорил.

— Не бойтесь, – произнес он очень тихо, – мы пришли, потому что хотели оказать вам честь.

— Правда? – удивилась Люси. – Но… почему?

Одна из женщин, одетых в кольчугу, с толстыми светлыми косами, ответила:

— Потому что ты проявила доброту к мертвым. Мы парабатаи, которые участвовали в церемонии в этом зале до вас, мы сражались и погибли вместе. Мы связаны друг с другом, все мы, со времен Сумеречного охотника Джонатана и Дэвида Безмолвного, и поэтому мы можем явиться перед вами здесь, в этом зале.

— Доброта, – повторила Люси и опустила взгляд. – Я не всегда была добра к мертвым. Я получила могущество благодаря происхождению от демона. Но я лишилась его.

— Да, – произнесла женщина. – Хорошо, что его больше нет. Ты использовала его во имя добра, но при определенных обстоятельствах оно могло породить зло и несчастья.

— Что же вы имеете в виду под добротой? – спросила Корделия.

Женщина развела в стороны руки. Сверкнули золотые руны.

— Души убитых, которые очутились в плену в Эдоме, – сказала незнакомка. – Они получили свободу благодаря тебе. Души Безмолвных Братьев и Железных Сестер, которые не мертвы, но лишь блуждают в мире ином, обрели покой.

— Вам нужна наша помощь? – спросила Люси.

Женщина улыбнулась.

— Нет, – сказала она. – Вы одолели Велиала, Принца Ада, и спасли Лондон. Народ нефилимов может гордиться вами, и мы просим лишь об одном: примите наше благословение.

Люси и Корделия изумленно переглянулись, когда два призрака шагнули к ним.

— Благословляем вас, и пусть Небеса даруют вам силу, – пробормотали они и растаяли. Но еще некоторое время после их исчезновения в воздухе парили золотые руны.

За первыми двумя последовали следующие пары призраков; они благословляли Люси и Корделию, желали им быть честными, смелыми, желали здоровья, надежды. Некоторые говорили по-английски, другие – на иностранных языках. После благословения призраки исчезали, оставляя после себя все то же золотое мерцание.

Казалось, время остановилось, хотя прошло не больше десяти минут. Когда последние два призрака, темноволосый мужчина в доспехах и его парабатай в желтоватой рясе, ушли, Корделия и Люси остались в окружении множества сияющих рун: здесь были знаки ангельской силы, Проницательности и Мудрости, и, разумеется, руна парабатаев снова и снова повторялась в этих сверкающих созвездиях.

А потом они тоже погасли, и вернулся зал с мраморными стенами. Под ногами у Люси и Корделии вновь были каменные плиты, высоко над головой – темный купол. Бледно-золотые языки пламени снова вспыхнули, ярче, чем прежде; они слегка потрескивали, излучали тепло и, как показалось Корделии, любовь нефилимов, которые приходили сюда до них.

Голоса Братьев зазвучали у них в сознании.

«Много веков прошло с тех пор, как Безмолвный город становился свидетелем такого чуда».

— Чудо, – прошептала Корделия, сжимая руку Люси. – Ты волновалась, что произойдет нечто ужасное, Люси. Но все прошло хорошо, потому что ты добра.

— А ты волновалась насчет Лилит, – улыбнулась Люси. – Но ты, пользуясь могуществом паладина, совершала только добрые деяния, потому что ты тоже добра.

Корделия все время общения с призраками не выпускала руку Люси. И сейчас продолжала сжимать пальцы подруги. В конце концов, им осталось произнести всего несколько слов, и они повторили клятву вместе, улыбаясь друг другу.

— «Куда ты пойдешь, туда и я пойду. И где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Ангел, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою».