Книга Терновая цепь, страница 151 – Кассандра Клэр

Томас закрыл глаза.

— Почему?

— Ситуация не изменилась, – произнес Алистер почти обычным голосом, и Томас почувствовал, что волшебство ушло, как будто никогда и не было. – Твои друзья ненавидят меня. И они имеют на это полное право…

— Я сказал Мэтью, – перебил его Томас.

Алистер прищурился.

— Ты… что ты сделал?

— Я сказал Мэтью, – повторил Томас. – Насчет себя. И о том, что я… что мы с тобой… что ты мне небезразличен. – Он откашлялся. – Ведь он уже знал о твоих отношениях с Чарльзом.

— Не забывай, что Чарльз – его брат, – произнес Алистер странным механическим голосом. – А Мэтью и сам… не такой, как все мужчины. Но что касается остальных ваших друзей…

— Кристофер не станет относиться к нам иначе. А Джеймс все-таки женат на твоей сестре. Алистер, ты уже принадлежишь к нашему кругу, нравится тебе это или нет. Ты не можешь использовать неприязнь моих друзей в качестве отговорки.

— Это не отговорка.

Он все еще держался за руку Томаса, все еще был рядом, совсем близко. Томас чувствовал его аромат: запах дыма, пряностей и кожи. Желание сжигало его – словно где-то внизу живота тлели уголья… Но он знал, что все тщетно. Алистер качал головой.

— Я понял… после того, что у меня было с Чарльзом… что украденных минут, часов счастья мне мало. С другой стороны, мы не можем причинять боль родным, разрушать чужие жизни, идя на поводу у своих страстей…

— Значит, ты все-таки хочешь быть со мной, – прошептал Томас. Ему было горько и больно, но эта горечь была смешана с ликованием.

Глаза Алистера потемнели.

— Как ты можешь сомневаться в этом…

Раздался громкий стук, и оба, подняв головы, увидели над собой Кристофера, который тащил высокую стопку книг. Одна только что свалилась на пол. На его лице был написан восторг, как будто на свете не было ничего прекраснее, чем обнаружить Томаса и Алистера сидящими на полу чуть ли не в обнимку.

— Хватит здесь прохлаждаться! – воскликнул Кристофер. – У меня возникла идея. Мы должны немедленно ехать в Лаймхаус.

Корделия долго одевалась и поздно вышла из дома, поэтому приехала в Чизвик-хаус последней. Выйдя из кареты, она помахала в знак приветствия Анне и Ариадне, которые уже ждали у крыльца. На круговой подъездной дороге стоял институтский экипаж. Вдалеке Корделия различила несколько фигур: Джеймс, Джесс и Люси отправились осматривать сад.

Утро было холодным, воздух обжигал лицо, и Корделия старалась дышать через нос. Надевая перчатки, она осмотрелась. В прошлый раз девушка была здесь ночью, и тогда дом, парк и постройки напоминали ей какие-то итальянские руины, заброшенную древнеримскую виллу. Садовые строения обрушились, кирпичи на фасаде растрескались, среди сорняков валялись куски мрамора, парк превратился в непроходимую чащу, где шиповник и можжевельник воевали за место под солнцем. Потом она вообразила, что попала в готический роман, в котором Грейс выступала в роли бледной девицы, тоскующей за ржавой решеткой.

Но сейчас, под ярким зимним солнцем, дом, стоявший посреди заснеженного парка, казался просто запущенным и убогим. Ничего в нем нет романтического, подумала Корделия. Это всего лишь результат нескольких десятилетий пренебрежения и памятник семейной жизни, полной унижений, бесправия и жестокости.