Книга Турнир Родов, страница 22 – Дм Норт

Нуня уже сидел на подоконнике.

— Ты становишься хуже.

— Спасибо.

— Я просто слежу за твоей карьерой.

На улице торговец газетами размахивал свежим выпуском.

— Все участники Турнира! Последние коэффициенты! Тайна нового Остроумова! Кто такой Игорь Остроумов?!

Игорь закрыл окно.

— Хороший вопрос.

— Могу выйти и рассказать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вчера ты рассказал им, что меня семь лет обучал слепой монах из Китая.

— Они записали?

— Да.

Нуня довольно улыбнулся.

— Значит, теперь это источник.

За воротами московского особняка с самого утра стояли журналисты. Сначала их было пятеро. К завтраку стало одиннадцать. К полудню Илья насчитал семнадцать и приказал никого не впускать. Это не помогло. Один пытался передать записку через кухню. Другой предложил кучеру пять рублей за рассказ о тренировках Игоря. Третий каким-то образом договорился с мальчиком из соседнего дома, и тот почти час сидел на дереве напротив окон второго этажа с подзорной трубой. Больше журналистов Игорем интересовались только букмекеры. Олега изучали годами. Знали его наставников, оружие, рост Болта, результаты закрытых поединков, старые травмы и даже то, какой рукой он чаще начинал атаку. Про Игоря не знали почти ничего: ни одного официального боя, ни одного результата, ни одного известного наставника — и маленький боевой бес, которого половина Москвы уже считала шуткой. Поэтому коэффициенты менялись несколько раз за утро.

— Девяносто восемь, — сообщил Нуня через час.

— Ты опять выглядывал?

— Я контролирую рынок.

— Отойди от окна.

— Сто два.

Игорь повернулся.

— Что?

— Поздравляю. Ты снова стал хуже.

Игорь подошёл и оттащил его от занавески. С улицы сразу закричали:

— Князь Игорь! Один вопрос!

— Где вы тренировались?!

— Как оцениваете свои шансы?!

— Правда, что ваш бес болен?!

Нуня высунул голову из-под руки Игоря.

— Не болен! Беременен!

На улице стало тихо. Игорь медленно посмотрел на него.

— Что?

— Теперь коэффициент точно изменится.

Игорь захлопнул окно. Через несколько минут вошёл Илья.

— Что ты им сказал?

— Я ничего.

Илья посмотрел на Нуню.

— А ты?

— Мы не можем комментировать ход беременности.

Илья закрыл глаза.

— До вечера к окнам не подходить.

— Это нарушение свободы печати.

— Твоей — нет.

Он положил на стол свежую газету. На первой странице были шестнадцать портретов. Игорь нашёл себя почти сразу. Рядом с большинством участников стояли длинные справки: возраст, наставники, рост боевого беса, результаты тренировочных поединков, предполагаемый стиль. Под Остроумовым было всего несколько строк. Игорь Фёдорович Остроумов. Двадцать один год. Боевой бес — Нуня. Официальные поединки отсутствуют. Допущен к Турниру после гибели старшего брата. Ниже редакция добавила: Главная неизвестная нынешнего Турнира.

— Красиво, — сказал Нуня. — Про меня тоже написали.

— Имя.

— Начало положено.

Игорь перелистнул страницу. Москва действительно жила Турниром. Газеты печатали схемы возможных пар. Трактиры принимали ставки. На площадях продавали маленькие бумажные флаги шестнадцати Родов. Кондитеры выпекали пряники в форме гербов. Возле оружейных лавок появились витрины с копиями мечей участников. На отдельной полосе сообщали, сколько живого корма уйдёт на праздничную иллюминацию. Игорь подумал о Пскове, где отец считал корм для каждого работающего механизма. Москва могла позволить себе не считать.