Книга Дело чести, страница 130 – Андрей Булычев

— Да идите, идите, посекретничайте, — Катарина ласково замахала на них салфеткой, лукаво переглянувшись с сестрой. — Знаем мы ваши вести. Ступайте, пускай Милочка хоть дух переведет, пока вы там свои секреты перебираете.

Сергей понимающе кивнул и легко поднялся из-за стола. Мужчины, весело посулив сударыням вскоре вернуться, вместе покинули столовую и чинно пошли вверх по деревянной лестнице на второй этаж.

— Изменений, конечно, много, — сказал, подсаживаясь к камину, Гусев. — Александр Павлович сразу как к войскам вышел, провозгласил, что «при мне всё будет как при бабушке». На третий день уже указ вышел о возврате всех тех, кто в опале был. Двенадцать тысяч, говорят, уже вернулись. Тайная экспедиция нынче совсем упразднена, Жалованная грамота дворянству восстановлена, вновь разрешён въезд и выезд за границу, ввоз книг и нот, открываются частные типографии. Недавним декабрьским указом разрешена покупка незаселённых земель представителям любого сословия, а не только лишь дворянству, крепостных же продавать без земли нынче и вовсе запрещено. Во внешней политике царит миролюбие, государь во всеуслышанье провозгласил, что Россия нынче ведёт курс доброжелательного нейтралитета и участвовать в войнах на чьей-либо стороне не желает. Индийский поход прекращён, казачьи полки возвращены на Дон, а торговля с Англией восстановлена. В октябре месяце подписан Парижский мирный договор, прекративший войну с Францией. Помирились и с цесарцами. Поговаривают, что по мысли Непременного совета и Негласного комитета мы ныне занимаем позицию «третейского судьи» Европы. Не поддерживая ни одну из враждующих сторон и создавая эдакую систему всеобщего баланса сил.

— Непременный совет и Негласный комитет? — разливая наливку в хрустальные «рюмы», повторил Кулгунин. — Что это? Первый раз о таких слышу.

— Непременный совет, ну это как собрание из старейшей знати, — принимая рюму, произнёс Гусев. — Туда входят сенаторы и вся высшая аристократия из самых влиятельных фамилий империи. Создали его через пару недель после воцарения Александра для рассмотрения всех новых проектов законов и указов перед тем, как он их подпишет. А вот Негласный комитет, это уже совет негласный, тайный, из самых близких молодых приятелей Александра Павловича. Знаю, что в него точно входят графы Строганов Павел, Виктор Кочубей, Николай Новосильцев и князь Адам Чарторыйский. Между этими комитетом и советом, друзья мои, идет настоящая распря, — продолжал Гусев, приподнимая искрящуюся при свечах хрустальную рюму. — Негласный комитет он коренным образом отличается от официального Совета своей глубокой тайною и дерзновенными замыслами молодых приятелей царя. Собирается только в его личном кабинете. И в то время, как престарелые вельможи в Совете пытаются удержать былые порядки и защитить свои дворянские преимущества, сия пятёрка тайно от всех чертит планы коренных законов и даже измысливает освобождение от крепости крестьян. На дворе февраль 1802 года, господа, и я слышал, этот Комитет делает главный упор на то, чтобы пересилить влияние стариков и по-тихому запустить в России решительные преобразования.

— Освободить от крепости крестьян?! — воскликнул, подавшись вперёд, Кулгунин. — Уму непостижимо! Они что же это, вольность мужикам дать захотели?! Да ежели всю эту державную вековую конструкцию разом порушить, мы же под ее обломками первыми и поляжем! Забыли, что во Франции сталось, сколько там благородной крови пролилось, когда революция случилась? И это в просвещенной Европе, а у нас в России никакой революции, господа, не будет — у нас начнется форменный бунт, раздрай и погром, где рушь всё под основание, убивай и жги. Неужто пугачёвщину забыли?