Онлайн книга «Дело чести»
|
Егоров помолчал и заговорил опять, теперь голос его звучал глуше, но в тишине комнаты был слышен всякому: — Знаю, братцы, — хлопот невпроворот. И знаю, что тяжело. Но больше всего меня сейчас тревожат даже не мундиры. Александр Васильевич в Кобрине совсем в горячной лихорадке слёг. Государь даже своего лекаря к нему послал. И что там сейчас с Суворовым, одному Богу ведомо. А ждали его ведь в столице, сами знаете, как ждали. Торжественная встреча, пушечная пальба, колокольный звон, иллюминация, всё готовили. Думали ведь, что он государю сам все отличившиеся в походе войска представит. А теперь… Он замялся, подыскивая нужные слова. Но офицеры и так всё поняли. Кто-то тяжело вздохнул, кто-то перекрестился. Живан подался вперед, опершись ладонями о край грубо сколоченного стола. — Алексей Петрович, ежели без обиняков… Коли батюшка наш Александр Васильевич и впрямь так сильно занемог и не сможет нас государю представить — худо дело. Выходит, вам одному полк на смотр вести? Одному за всех ответ держать, когда сейчас за каждый не по уставу застегнутый крючок в Сибирь шлют? — Выходит, мне. — Алексей лишь сильнее сжал кулаки. — Моя доля. Ничего, господа, прорвемся, небось не впервой. Делаем что должно, и будь что будет. Тишина сгустилась. Первым её нарушил Рогозин. Он кашлянул в кулак, дождался, пока командир переведёт на него взгляд, и заговорил негромко, с той особенной почтительностью, с какой привык докладывать старшему по чину: — Дозвольте, ваше превосходительство, хотел доложиться по своей части, я уже тут пробежался, переговорил с местными интендантскими. И что получается: обуви на армейских складах кот наплакал — пары сапог чуть ли не по пальцам можно перечесть, и те ведь все дрянной выделки, их для рекрут оставили. Сукно, конечно, есть, его изрядно, но нам ведь на починку только светло-зелёное нужно, своего егерского окраса, а вот с этим как раз-то и трудности. Штуку только такого нашли, ну и в обрезках ещё немного. Гарусный шнур будет, золотой галун для нашивок тоже дадут, и галстуки всем егерям поменяем, они, кстати, как раз эдакий уставной вид придают. Ну и парик, без этого никуда, господа, — он обвёл взглядом присутствующих. — Сами знаете, каков строгий прусский порядок в этом деле у государя. За оружие не так спросит, а уж за уставную причёску он завсегда и по полной. — Опять эти косы пудрить и букли вить! — послышалось со всех сторон. — Ещё вспомним вольности Итальянского, Суворовского похода! От чего ушли, к тому снова пришли! Пудра — не порох, букля — не пушка, коса — не тесак: я не немец, а природный русак! — Тихо! Тихо всем! — Егоров хлопнул ладонью по столу. — Вы договоритесь сейчас! Дайте Александру Павловичу доложиться! — Так, дальше. Мела для беления ремней и глины белой — по полведра на роту будет, — продолжил, когда все замолчали, Рогозин. — Дёгтя полторы кадки пока нам дают, потом ещё добавят. Дратвы и воска — с гулькин нос, это придётся самим докупать у шорников. А вот мелочи всякой: кремней, игл, ниток — этого довольно. Артельные котлы все у нас и так целые, для готовки вполне хватает. Ну а уж походные котелки — их, конечно, лучше пока в обоз все сдать. С чем у нас худо, так это с конями, их в эскадроне совсем мало осталось, в Альпах ведь больше половины потеряли, и замены им пока никакой нет. Это только по ремонтному закупу в самой столице решать. Вальтрапы и вся эскадронная упряжь далеко не новая, хорошей починки требует, в общем так же, как и в ротах с амуницией. На всё исправление нам нужно время, неделя как минимум потребуется, чтобы полк в порядок привести. Так-то вроде всё у меня, ваше превосходительство, дозвольте идти? А то я мастеровых с города зазвал, несколько повозок срочно нужно поправить — боюсь, не доедут они до Петербурга, а тут жалко бросать. |