Книга Дело чести, страница 11 – Андрей Булычев

До Санкт-Петербурга оставалось каких-нибудь полторы сотни вёрст.

К полудню восьмого апреля впереди, за излучиной реки Луги, показались серые слободские кровли. Ямбург встречал полковую колонну мокрым ветром с залива — порывистым, солёным, насквозь пропитанным балтийской сыростью. Дорога здесь уже не петляла среди болотистых низин, как под Нарвой, а шла по плотному песчаному гребню, и полковые повозки катили ходко, почти не оставляя колеи. Около плашкоутной переправы пахло речной тиной, дымом смолокурен с восточных окраин и ещё чем-то неуловимым, что бывает только в устьях больших рек, словно сама земля здесь дышала близостью моря.

Городок был невелик, но устроен ладно. Ещё при покойной императрице, когда Ямбург стал уездным, его перепланировали по единому образцу: прямые улицы расходились лучами от рыночной площади, а на северной окраине, у самого берега, стояли те самые армейские магазины — огромные каменные казённые амбары, крытые почерневшей от времени дранкой. За ними тянулись приземистые казармы, выстроенные для постоя проходивших здесь войск. Место было хлебное и для армии привычное: через Ямбург уже восемь десятков лет шли на запад и возвращались обратно русские полки, и здешние обыватели давно привыкли к топоту солдатских сапог и скрипу обозных колес.

Квартирмейстеры, высланные вперёд ещё от Нарвы, встретили колонну у заставы и провели роты к заранее отведённым корпусам. Разместились споро, без толкотни. Едва сменив походный мундир, генерал Егоров собрал офицеров на совет.

В тесной комнате каменного флигеля, где разместился штаб, было людно и душно. С крючьев под потолком свисали шинели. За единственным оконцем, затянутым слюдой, глухо шумела река. Народу набилось так много, что сидеть пришлось впритирку. Милорадович устроился на лавке у двери, вытянув натруженные ноги, Гусев пристроился с краю с неизменной картой, Рогозин мял в пальцах карандаш, ожидая, когда шеф полка начнёт. Перешептывались между собой батальонные командиры, Вьюгов притулился в углу около капитана Воронцова, прижимая к коленям ящичек с инструментом.

Алексей оглядел всех и начал без долгих предисловий:

— Господа, Ямбург это наш последний рубежный пункт на пути к столице. Дальше только лишь Стрельна и Нарвская застава, а за ней сам государь. Времени у нас не больше недели, чтобы привести полк в совершенный порядок. Самое первое — это обувь и мундиры. Александр Павлович, тут контроль на тебе и на ротных командирах. Второе — это оружие. Поручик Вьюгов, стволы ружей у егерей чтобы блестели, как кирасы на параде у кавалергардов. Третье — амуниция. Всё, что не по уставу, господа офицеры, — партикулярные ножи на ремнях, гренадные сумы, — егерям сдать вагенмейстеру в полковой обоз, под запись. Четвёртое — волчьи хвосты. Придётся снять, — он развёл руками. — Всё понимаю, но вы и сами, небось, помните, что три года назад государь про них сказал. Пятое — это заплечные мешки. Их заменить на уставные ранцы. Сергей Владимирович, вместе с Александром Павловичем рассчитайте, сколько нам провианта и фуража нужно на постой и на последний переход в столицу. Требование оформите в бумажном виде, я с ним сам к коменданту пойду. Попрошу его ещё и новой обувкой, и материей помочь. Гвардейских мундиров, я думаю, мы вряд ли на складах найдём, их только если в самой столице под единый казённый заказ потом шить, но хоть как-то поправить внешний вид нужно.