Книга Дело чести, страница 117 – Андрей Булычев

— Ну, Алексей Петрович, теперь-то дело пойдет, — произнёс довольно купец, закрывая толстую амбарную книгу. — Шерсть у этих испанцев и правда тонкая, мягче пуха. Сукно выдадим такого разбора, что под армейский офицерский подряд верно первыми встанем.

Егоров, глядя на выгрузку, лишь кивнул. Возвращаясь к обеду домой, на развилке встретил пролётку Головиных.

— А я ведь как раз к вам, Алексей Петрович, — поздоровавшись, пояснил граф. — Думаю навестить сватьёв, а то потом бог весть когда и увидимся.

— А что такое, Илья Алексеевич, неужто уезжаете куда из поместья? — полюбопытствовал Алексей.

— Именно так, Алексей Петрович, именно так, — ответил тот, покачав головой. — Государь призывает снова на служение престолу, ему помимо молодых советчиков, кои сейчас обступили трон, нужны ещё и умудрённые опытом люди. Буду снова в сенате. Надобно ехать.

Граф, расправив плечи, огладил седую пышную гриву. Он едва заметно важничал, упиваясь своей нужностью новому государю, и этот невинный грех пожилого вельможи был слишком заметен здесь, среди калужских полей. Алексей слушал свата, и в груди его на мгновение шевельнулась легкая горечь. Новое воцарение, вернувшее графа в столицу, самого Егорова оставило в глуши.

Головин, заметив, что его собеседник помрачнел, подался немного вперед и понизил голос до доверительного шепота.

— Вы, Алексей Петрович, не кручиньтесь, — мягко произнес он, оставив прежний важный тон. — Я ведь всё понимаю. Обида ваша правая, честная. Вот буду в Питере, у самого подножия престола… Обязательно выведаю, что там за история вышла, отчего же вас с вашим-то именем к службе до сей поры не вернули. Кто там палки в колеса ставил. Обязательно разведаю да при случае и похлопочу. Нам честные воинские начальники в столице надобны, а не только говоруны.

Егоров, улыбнувшись, лишь пожал плечами.

— Да и про детей наших… — продолжал граф, и лицо его сразу потеплело, стало отеческим. — Про Настеньку с сыном всё вызнаю. Как они там, в Казани-то этой обустроились? Чай, Низовский мушкетёрский полк — дело строгое, шеф их, генерал Барановский, небось, спуску молодым не дает. Знаю его. А наши-то отбыли, поженившись, по сути, на край света, в самую глушь квартирования… Из Санкт-Петербурга-то весточку поймать, да и помощь какую устроить куда полегче, нежели отсюда, из нашей калужской глуши. Там ведь всё под рукой, всё на виду.

Алексей согласно кивнул и добродушно улыбнулся:

— За детей буду искренне благодарен, Илья Алексеевич. Коли вызнаете чего — отпишите. Катарина испереживалась вся, да и мне весточка от молодых душу успокоит. А насчет моей службы не беспокойтесь, пустая затея. Мне и здесь, в Егорьевском, дела на три жизни хватит.

— Обязательно отпишу, Алексей Петрович, первым же надежным курьером всё сообщу, — пообещал граф.

Егоров обернулся к своему кучеру, коротко махнул рукой, пропуская коляску гостя вперед, как велел долг гостеприимства. Графская пролетка ходко тронулась первой, а экипаж Алексея пристроился следом, держась на расстоянии, чтобы не запылиться.

Огибая широкий изгиб большого сада, они один за другим выехали к господскому дому. За подрастающими яблонями и вековыми липами открылся просторный, чистый двор со множеством построек, в глубине которого строго белели колонны егорьевского дома.