Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 83 – Ан Синьи

Он сорвал белую ткань с левой руки, демонстрируя раны от пламени, которые, как я подозревал, он нанес себе сам для убедительности, так как кислота попала ему в лицо, а не на руки.

— Он безумен, Ваше Величество! Власть опьянила его. Он считает, что он выше закона. Выше вас! Сегодня он напал на казначея, а завтра он придет за вашей короной! Я требую справедливости! Я требую казни предателя!

Министры зашумели. Многие из них ненавидели меня за расследования взяток и ухватились за шанс избавиться от Ледяного Дракона чужими руками.

— Казнить! – крикнул кто-то из задних рядов.

— Лишить статуса! – подхватил другой.

Император нервно дернулся и посмотрел на меня сквозь завесу жемчуга, в глазах показался страх. Он боялся меня, но боялся и хаоса.

— Шан Гуань, – произнес Император тихим, ломким голосом. – Что ты можешь сказать в свое оправдание? Ты действительно сжег поместье Министра?

— Сжег, – подтвердил я равнодушно. Зал ахнул. Гунсунь торжествующе ухмыльнулся.

— Вы слышали?! Он признался!

— Но я сжег не зимнюю резиденцию, – продолжил я, повышая голос так, чтобы он перекрыл шум толпы. – Я выжег гнездо еретиков.

Сунул руку за пазуху. Стража напряглась, схватившись за мечи, но я достал лишь сложенный кусок шелка.

— Министр Гунсунь утверждает, что выращивал лекарства и орхидеи. – Я развернул шелковую полоску, поднимая ее над головой. – Однако этот чек Имперского Казначейства на сумму сто тысяч золотых лянов с его личной печатью рассказывает иную историю.

— Это ложь! – взвизгнул Гунсунь, бледнея (или краснея под бинтами). – Это подделка!

— Этот чек был найден мной в Призрачном Квартале. – Я шагнул к ступеням трона, передавая шелк евнуху. – В кармане наемного убийцы, который пытался купить на Черном Рынке запрещенный артефакт.

Евнух передал чек Императору, и тот поднес его к глазам.

— Печать подлинная, – пробормотал Император. – «На закупку трав»… Но почему у наемника?

— Потому что «травы» Министра Гунсуня – это человеческие жизни, – отчеканил я. – В подземельях его резиденции я нашел не орхидеи, а мастерскую, где людей превращали в чудовищ. Культ Садовников, который мой дед уничтожил век назад, возродился под крылом Казначейства.

— Клевета! – заорал Гунсунь. Его голос сорвался на визг. – Где доказательства? Ты все сжег! Пепел не может говорить!

— Пепел – нет, но деньги оставляют след. – Я посмотрел прямо в глаза Императору. – Ваше Величество, вы жаловались, что казна пустеет. Так спросите у своего министра, куда ушли горы золотых лянов за последний год. На дворцы? Или на создание армии чудовищ, которые не чувствуют боли?

Император медленно перевел взор на Гунсуня. Сомнение, посеянное мной, быстро дало всходы.

— Гунсунь… – произнес Император. – Объяснись, почему казенные деньги оказались в руках преступников?

Гунсунь замер. Он понял, что проигрывает. Его спектакль с тряпками рассыпался перед холодной логикой финансового следа. Он выпрямился, трясущиеся руки вдруг стали твердыми.

— Глупый старик, – прошипел он, и в его голосе зазвучали сталь и презрение. – Ты смотришь на бумажки, когда нужно смотреть на корни.

— Что ты сказал? – опешил Император.

— Я сказал, что время увядания прошло. – Гунсунь сорвал с лица бинты, под которыми не было следов жара. Его кожа оказалась серой и гладкой, словно кора молодого дерева. – Наступает время цветения. – Он поднял руку и щелкнул пальцами. – Если закон не служит мне, я стану законом.