Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 79 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я не поняла даже, что случилось в следующий момент. Кто кого поцеловал? Кажется, это движение навстречу друг другу сделали мы оба.

Как описать поцелуй? Если пьешь из оживляющего родника после долгой засухи. Если голова кружится, солнечные блики на скале танцуют под неслышную мелодию, если руки сами тянутся, если…

Это было как приступ безумия. Мы забыли обо всем. Исчезли в рассветном мареве империя, князь Лань, заботы, тревоги, надежды на будущее. Все исчезло, остались только я и он.

Я ведь была замужем. По любви. И думала, что счастлива с мужем. Но я не знала, что можно вот так. До самозабвения, до последней капельки — вместе. Будто мы на какое-то время стали единым целым и каждое движение, каждое прикосновение отдавалось жаром и сладостью в обоих.

Сколько длился день? А я не знаю. Мы, кажется, не могли насытиться, засыпали на короткий миг и, проснувшись, снова тянулись друг к другу.

Когда я опомнилась, проснувшись в очередной раз, солнце светило уже с другой стороны расщелины, то есть клонилось к закату. Мамочки!

Неловко завозившись среди разбросанной одежды, я попыталась сесть и разбудила варвара.

Он открыл глаза, и меня чуть не ослепило счастье, светящееся в его глазах. А потом он потянулся, поцеловал меня в щеку и вполголоса сказал:

— Там чуть дальше по ущелью источник. Вода холодная, но я подогрею.

Я отчаянно покраснела и закивала, одновременно пряча лицо у него на плече. Гуй бы все побрал! Я забыла, что в этой жизни я все еще девственница. Была, до сегодняшнего дня. Ох…

— Линь-эр? — тихо, с невероятным трепетом проговорил Шэн, чувствуя мое оцепенение. Его широкая ладонь бережно погладила меня по голой спине, выбивая из легких остатки воздуха. — Тебе больно? Прости меня… Я потерял голову. Я должен был быть осторожнее, я…

— Замолчи, — сдавленно пискнула я прямо ему в кожу, чувствуя, как уши горят уже настоящим пламенем. — Не смей… не смей ничего говорить и портить момент, проклятый ты варвар!

Он умолк, но я физически ощутила, как его грудная клетка дернулась от бесшумного глубокого смеха. Он накрыл меня сверху краем своего ханьфу, бережно прижимая к себе и давая время прийти в себя.

— Ладно, — шепнул он мне в макушку, целуя в спутанные волосы. — Молчу.

Я с трудом высвободила лицо из его объятий, упрямо поджала губы и попыталась вернуть себе строгий вид:

— Ты как себя чувствуешь?! Рана… ты же только ранен был, осел! Зачем надо было… так исступленно?!

Шэн посмотрел на меня снизу вверх, и в его темных глазах снова вспыхнул такой искренний сокрушительный восторг, что дыхание опять перехватило.

— Рана зажила, — абсолютно серьезно выдал этот наглец, хотя уголок его губ все же дернулся. — Твое лекарство, Линь-эр, исцеляет лучше любого столетнего женьшеня.

— Бессовестный! — выдохнула я, но ударить его по здоровому плечу так и не смогла. Вместо этого сама подалась вперед и ткнулась губами в его горячую щеку. — Собирайся давай, хитрец. Покажи свой источник.

Ван Июй

Как можно одновременно чувствовать невероятное счастье и обжигающий ужас? За две свои жизни я этому не научился, но сейчас узнал сполна.

Моя Линь-эр… Моя!

Сможешь меня простить? Что мне сделать, чтобы не причинить тебе больше боли, чтобы уберечь, чтобы защитить от самого себя и от той правды, от которой никуда не деться?