Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 76 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Давай передохнем. Хотя бы полпалочки.

Варвар не стал спорить. Опустился на траву, прислонившись спиной к толстому бамбуковому стволу, и закрыл глаза.

— Ты как? — спросила я, глядя на его бледное лицо.

— Жив, — ответил он, не открывая глаз. — А вы, моя госпожа? Сильно устали?

— Как минимум тоже жива, — усмехнулась я. — Хотя, честно говоря, уже не уверена, что это хорошо.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было столько всего: и усталость, и тревога, и что-то еще, чему я не хотела давать имя.

— Не говорите так, — сказал он тихо. — Никогда.

— Почему?

— Потому что если вас не будет в живых, то и меня не станет. Мне незачем будет жить.

Я резко отвернулась, чтобы он не видел моих глаз. Смотрела на воду, на звезды, на что угодно, только не на него. Потому что если бы я посмотрела на него сейчас, то, наверное, не смогла бы сдержаться. Так бы и выпалила все, что на уме и на сердце.

— Ты говоришь это, потому что я тебя спасла? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я говорю это, потому что вы — моя госпожа, — ответил несносный бамбукоголовый варвар. — А еще потому, что вы первый человек, который в этой жизни не смотрел на меня как на оружие или грязь. Который не унижал.

— Не смотрела и не унижала? — переспросила я, поворачиваясь к нему. — Да я тебя сто раз обругала! Орала и ногами топала!

— Это было другое, — улыбнулся он. — Вы ругались, но ваши глаза всегда были добрыми. Я никогда не видел в них страха или отвращения.

Мне было нечего на это сказать, ведь он прав. Даже когда я злилась на него, я никогда не боялась. Чувствовала рядом с ним безопасность, даже когда он был ранен и беспомощен. Это странно, неправильно, но это было. Ох, да что там, я, кажется, снова наступила на те же грабли. Я влюбилась…

— Ладно, — сказала я, вставая и отряхивая платье. — Отдохнули — и хватит, ползем дальше.

Шэн поднялся на удивление легко и пошел впереди, отводя от меня ветки кустов и деревьев, низко свисающие на тропу.

Я какое-то время послушно шагала следом, оставаясь настороже. Ловила момент, вдруг, не дай бог, он оступится или покачнется от слабости. Надо успеть подхватить.

— Шэн, — позвала я, когда мы вышли на открытый участок, где ветер был особенно сильным.

— Да, госпожа?

— Ты когда-нибудь думал о том, что будет после всего этого?

Он молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит.

— Думал.

— И что же?

— Я думал о том, что хочу, чтобы вы были рядом всегда, — сказал он. — Все остальное неважно.

Угу, вот и выяснила. И что теперь? Я не знала, что ответить, так что просто кивнула, забыв, что он на меня не смотрит, и пошла дальше.

За спиной, где-то далеко внизу, в предместьях столицы, залаяли собаки. Ох, хоть бы это были просто псы, а не гончие князя Ланя.

Шэн тоже услышал этот гулкий далекий лай. Почти незаметно для неопытного глаза он изменил шаги: теперь его сапоги ступали по горной тропе совершенно бесшумно, а каждое движение стало по-кошачьи мягким и собранным. Он слегка притормозил, поджидая меня, и, когда я сравнялась с ним, накрыл мою ладонь своей шершавой рукой.

— Это псы охотников из нижних деревень, — тихо сказал он, нагнувшись к самому моему уху. — До кручи ищейкам не добраться еще часа три. Ветер дует вниз, наши следы они не почуют.