Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 18 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

На следующее утро дождь утих, оставив после себя тяжелый, пахнущий сырой глиной туман. Солнце едва пробивалось сквозь сизую пелену, когда у ворот нашего поместья послышался наглый требовательный стук.

Я как раз пила чай в открытом павильоне возле пионового пруда, когда слуги суетливо распахнули створки. Во двор въехал грузный экипаж, покрытый слоем дорожной грязи. Дверца распахнулась, и оттуда, отдуваясь и подбирая полы дорогого шелкового халата, выбрался… кто бы вы подумали? Вот уж кого здесь и близко не ждали! Нин Жулань.

Собственной персоной. Отец Ваньцин. Тот самый, который подписал отказ от дочери и не отдал даже ее приданое. Точнее, отдал нам саму Ваньцин с условием, что мы заберем ее как есть, без единого таэля. И это при том, что сам господин Нин когда-то женился на дочери богатого купца, закончил учебу и сдал экзамены только пользуясь поддержкой жены, а потом и в чиновники попал не без того же рычага.

Зато когда богатая жена умерла, через месяц привел в дом новую.

Я даже чашку с чаем поставила обратно на столик — медленно, чтобы не расплескать. Хотя внутри всё взвилось пружиной. Ох, не к добру заявился этот червяк, ох, не к добру. А мы-то о нем и думать забыли, жили себе спокойно.

За господином Нин из экипажа вылезла госпожа Вэй Сы-Сы — та самая вторая жена, вошедшая в дома через месяц после смерти первой. Лицо у дамы было напудренное до синевы, губы подведены кармином, взгляд цепкий, оценивающий, как у купчихи на рынке. Она осматривала наш двор с таким видом, будто уже прикидывала, что тут можно продать.

Следом выпрыгнул молодой мужчина — лет двадцати пяти, смазливый, с наглой улыбочкой и масляными глазами. Он поправил пояс с богатой пряжкой и присвистнул, оглядывая поместье.

— Недурно тут, — сказал громко, на весь двор. — Тётушка, а ведь мы правы были, что решили наведаться.

— Вэй Чжан, не позорься, — сквозь зубы процедила госпожа Вэй Сы-Сы. — Мы здесь по делу. Лучше подай руку старшей сестре.

После этих слов, действительно опираясь на руку Вей Чжана, из экипажа выбралась сухопарая старуха в тёмно-синем ханьфу. Опиралась на резную трость из чёрного дерева, выглядела сущей развалиной но в глазах светилась тусклая вороненая сталь, а не возраст. Нин Ши. Та самая старая дева, что вершила судьбы рода Нин, настоящая глава этого гнилого рода. Старая ведьма. Она не смотрела по сторонам. Смотрела только на меня. Сквозь меня.

— Где твой отец, девочка? — спросила она, даже не поздоровавшись.

Я не шевельнулась.

— Доброе утро, госпожа Нин, — сказала я ровно. — И вам, госпожа Вэй, и вам, господин Нин. И вам, — я перевела взгляд на Вэй Чжана, — молодой господин, которого я не имею чести знать.

Смазливый сопляк усмехнулся, поклонился с ленцой, почти не сгибая спины.

— Вэй Чжан, к вашим услугам, юная госпожа. Племянник госпожи Вэй. Наслышан, наслышан о дочке инспектора Ли. Слухов о вас в городе ходит много.

И мерзенько так ухмыльнулся при этих словах, явно намекая, что слухи не самые лестные.

Шэн шагнул из тени бесшумно. Просто встал у меня за спиной — без слов, без жестов. Вэй Чжан перестал улыбаться. Перевел взгляд с меня на Шэна, потом обратно. Улыбка стала натянутой.

— Шэн, — негромко сказала я, — проводи гостей в главный павильон. И попроси отца, скажи, что у нас посетители.