Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 54 – Ева Рейн

Тамара пришла во вторник. Села тяжело, выложила квитанцию, которую Людмила видела раньше, и сразу спросила о Зое: та действительно призналась, что выдумала разговор, или хозяйка теперь так объясняет её слова. Людмила ответила, что призналась у неё дома в субботу вечером, но перед остальными повторить это пока отказалась. Тамара недоверчиво качнула головой. Ей было трудно принять, что два человека могут последовательно говорить противоположное, оба с подробностями и оба с уверенным лицом.

— Поэтому я сейчас и прошу посмотреть то, что относится к твоей оплате, — сказала Людмила. Она не потянулась к квитанции, пока Тамара сама не подвинула её через стол. — Я не заставлю тебя поверить мне вместо Зои одним разговором. Но дата здесь есть, сумма есть, можно проверить, куда платили. И обещания ты помнишь сама.

Тамара разложила бумаги ровнее и начала рассказывать. Геннадий подходил к ней перед закрытием, говорил о скидке, о том, что Людмила хочет сразу заняться рынком и ей удобнее заранее знать, сколько будет денег. Торговка спрашивала, почему хозяйка сама не приходит, и получила ответ, что та занята переездом и просит решать всё с ним. Людмила слушала без замечаний, хотя от каждого такого объяснения хотелось подняться и пройти по комнате. Он использовал настоящую занятость жены так же легко, как Зоя потом использовала настоящий вечер за чаем.

Когда Галина принесла запись с датой последнего небольшого ремонта, Тамара неожиданно помогла уточнить день. Она помнила, что мастер приходил как раз перед её поездкой к сестре, и нашла сообщение в телефоне. Оказалось, часть работы, на которую Геннадий ссылался в разговорах о расходах, сделали ещё до февральского сбора. Это не объясняло всей пропавшей суммы, но одну путаницу удалось убрать. Тамара задержалась дольше, чем собиралась, а уходя, спросила уже без прежнего нажима, останется ли в силе завтрашний ответ по стене.

В среду Людмила пришла к её месту вместе с Галиной. Они сообщили, что небольшие работы снаружи действующего прохода начнут на следующей неделе, если не помешает сильный дождь; после этого нужно будет дать стене просохнуть, прежде чем возвращать к ней запас. Закрытый ряд это не открывало, и Людмила сказала об этом сразу. Тамара спросила, придётся ли на день прекращать торговлю. Галина объяснила, как организуют проход, и договорилась накануне ещё раз предупредить всех, кого это затронет.

Людмила ожидала новых упрёков, но Тамара только попросила не присылать мастеров в самый разгар разгрузки. Они выбрали удобное время, и разговор закончился быстрее, чем хозяйка готовилась его выдерживать. Ничего похожего на возвращённую дружбу здесь не было; женщине просто дали конкретный ответ в обещанный день. Людмила постояла у прилавка ещё несколько секунд, проверяя, не забыла ли чего-нибудь, и пошла дальше. Возле Зоиного места она поздоровалась так же, как с соседями, и спросила Галину о доступе к запасу, не делая для подруги ни исключения, ни демонстративной паузы.

Вечером Зоя написала, что хотела бы поговорить ещё раз. Людмила смотрела на сообщение уже дома, держа в руках мокрую тарелку. Раньше она бросила бы посуду, перезвонила, постаралась по интонации понять, не стало ли подруге хуже. Сейчас поставила тарелку на сушилку, вытерла руки и спросила, готова ли Зоя исправить сказанное перед теми, кто слышал обвинение. Ответ пришёл не сразу: та просила не сводить всё только к этому, ведь они столько лет дружили. Людмила написала, что о дружбе сможет говорить после исправления лжи, и убрала телефон.