Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 51 – Ева Рейн

— Ты за него заплатила до конца февраля, — ответила Людмила. Она отодвинула пакет с землёй, чтобы он не лежал между ними, и продолжила уже без паузы. — Будешь работать на тех же условиях, что и остальные. Если нужен доступ к запасу, обращайся к Галине, если есть жалоба — подавай её обычным порядком. Я не заберу оплаченное место из-за нашей ссоры.

Зоя начала благодарить, но Людмила остановила её. Сейчас речь шла не о личном одолжении, за которое нужно благодарить. И никаких прежних одолжений между ними больше не будет: ни просьб занять денег, ни помощи через знакомых, ни разговоров о том, чтобы для Зои сделали исключение в ущерб остальным. Подруга спросила, значит ли это, что ей больше нельзя зайти в кабинет. Людмила сказала, что по работе можно, как любому торговцу; сидеть за чаем и делиться личным она сейчас не готова.

Зоя поднялась не сразу. Посидела, глядя на новые горшки, затем убрала стакан к раковине и взяла сумку. Людмила проводила её в прихожую, где на вешалке теснились три куртки и пальто. Из комнаты вышла Кира, спросила мать, всё ли в порядке, и осталась рядом, пока гостья обувалась. Зоя пожелала ей спокойной ночи, но на этот раз не назвала Кирочкой. Дочь ответила так же вежливо, и от этой сдержанности у Людмилы заныло под рёбрами: знакомый человек уходил из их дома почти как посторонний.

Когда дверь закрылась, Кира предложила остаться до утра. Людмила хотела согласиться сразу, потом спросила, какие у дочери планы на воскресенье, и услышала, что днём та собиралась встретиться с приятельницей. Ночёвка этому не мешала. Они достали чистое бельё, застелили диван, и только после этого Людмила коротко рассказала о займе и об отказе исправить ложь. Кира села на подлокотник, прижимая к животу сложенную наволочку, и долго молчала. Мать не стала пересказывать старые Зоины обиды; с ними ей предстояло разбираться самой.

В воскресенье Людмила приехала к рынку позже обычного. Галина уже встретила продавцов во дворе и успела найти для одного из столов другое место: утром там, где он стоял вчера, оказался сильный ветер. В кабинете Людмила рассказала ей о ночном разговоре, стараясь передавать только то, что Зоя действительно признала. Администратор выслушала, уточнила, готова ли та повторить это при остальных, и, получив ответ, покачала головой. Она не стала утешать хозяйку и не предложила немедленно позвать подругу; сказала лишь, что вчерашние слова успели разойтись дальше тех, кто сидел в кабинете.

У Лиды две покупательницы уже спрашивали, правда ли рынок собираются продавать. Тамара с утра спорила с соседкой, кто теперь будет отвечать за годовую оплату, если придёт новый хозяин. Галина объясняла, что решения о продаже нет, но люди ссылались на Геннадия, который обещал помочь разобраться. Людмила слушала и чувствовала, как возвращается вчерашняя усталость. Потом попросила убрать из объявления о работе двора неточный номер телефона и пошла к торговцам, потому что оставаться в кабинете до тех пор, пока все перестанут спрашивать, было невозможно.

Лида встретила её у своего прилавка и без вступления посоветовала забрать у Зои место. Говорила негромко, сердито, всё ещё возмущённая вчерашней встречей. По её мнению, человек, который открыто поддерживает прежнего хозяина и мешает нынешнему работать, должен сам отвечать за последствия. Людмила остановилась рядом, пропуская покупателя с большой коробкой, и спросила, куда Лида предлагает деть Зоин товар. Та пожала плечами: пусть Геннадий и ищет, где устроить свою защитницу.