Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 53 – Ева Рейн

В понедельник Людмила встретилась с Натальей. Разговор проходил в небольшой комнате с двумя креслами для посетителей и подоконником, заставленным папками; на этот раз Людмила уже не чувствовала себя человеком, который пришёл просить разрешения на собственную обиду. Она принесла записи о субботней встрече, рассказала о признании Зои и спросила, что из этого помогает вернуть деньги рынку. Наталья уточнила несколько подробностей, затем объяснила, что слова подруги важны для понимания случившегося, но сами по себе не показывают, куда ушли февральские поступления. Нужно продолжать собирать то, что можно проверить.

Людмила поймала себя на разочаровании. Ей хотелось, чтобы ночное признание сразу вернуло хотя бы часть уверенности, отнятой публичной ложью. Наталья не обещала этого, зато помогла отделить недостающие сведения от тех бумаг, которые у них уже были. Некоторые квитанции Людмила получила ещё в первые дни, к ним теперь нужны были пояснения о сроках и обещаниях, а также подтверждения самих платежей. Повторно заставлять всех рассказывать одно и то же не требовалось. Наталья выбрала несколько конкретных вопросов, с которыми Людмила и вернулась к Галине.

Они решили не собирать нового общего совещания. В прошлый раз люди пришли говорить о сырости и ушли обсуждать, кому верить; теперь Людмила приглашала по двое или отдельно, когда у каждого находилось свободное время. Бумаги оставались у владельцев, Галина делала копии и записывала уточнения. Людмила заранее объясняла, что участие не влияет ни на место, ни на плату за него. Первой согласилась Лида, потом подошёл мужчина из действующего прохода, который раньше предпочитал молча уходить при любых семейных разговорах.

Он принёс не только квитанцию, но и переписку с Геннадием. На экране было видно, что скидку за год предложили в феврале, а в ответ на вопрос о ремонте прежний хозяин написал, что с Людмилой всё согласовано. Мужчина положил телефон на стол, но не выпускал из руки, пока Галина переписывала дату. Он несколько раз повторил, что не хочет выступать против кого-нибудь и просто показывает собственный платёж. Людмила ответила, что ей именно это и нужно, а потом спросила, какие работы обещали до начала марта.

— Мне сказали, к весне не придётся больше товар от стены отодвигать, — объяснил он. Людмила придвинула к нему стул, заметив, что мужчина так и стоит в пальто. — Я потому и согласился. Жена ругалась, зачем сразу за столько месяцев, а я ей говорил, что хозяева свои, не первый год работаем. Теперь дома лучше вообще не начинать этот разговор.

Людмила не стала утешать его тем, что он не один. Она знала, насколько мало помогают подобные слова, когда вечером нужно объяснять близкому человеку, почему поверил чужому обещанию. Спросила, может ли он сохранить переписку и при необходимости повторить Наталье то, что рассказал сейчас. Мужчина согласился, но попросил не обсуждать это в проходе. Перед уходом ещё раз уточнил, не возникнет ли у него неприятностей с Геннадием, и Людмила честно ответила, что не может обещать, как тот отреагирует, однако скрывать или менять собственные платежи его никто не просит.

С другой торговкой разговор не состоялся. Она выслушала приглашение, посмотрела на дверь кабинета и сказала, что бумаги уже показывала, а дальше пусть бывшие супруги разбираются сами. По её мнению, они всё равно договорятся между собой, а те, кто встанет на чью-то сторону, останутся крайними. Людмила хотела возразить, но женщина уже отворачивалась к покупателю. Пришлось отойти и позже попросить Галину использовать только имеющиеся копии, не заходя к ней повторно без необходимости.