Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 5 – Ева Рейн

— Сейчас пройдём и посмотрим, что можно сделать сегодня, — сказала она. Людмила повернулась к Галине, стараясь удержаться на самом простом и понятном. — Сначала надо убрать вещи от мокрой стены и закрыть проход там, где скользко. А по работам я отвечу, когда увижу, что уже заказано и кому платили.

Тамара недовольно поджала губы, но картон сложила. Лида спросила, можно ли прислать квитанцию вечером, когда сын поможет найти её в телефоне, и Людмила записала свой номер на обратной стороне старого объявления. Пока она писала, Зоя смотрела на её руку, и этот взгляд мешал больше всех остальных. Подруга знала её почерк, привычку дважды подчёркивать важную дату, знала, что в сумке у неё почти всегда лежит запасная ручка. Людмиле казалось, что достаточно остаться с ней вдвоём, назвать несколько простых вещей, и нынешнее отчуждение хотя бы немного отступит.

— Зой, задержись на минуту, — попросила она, когда Тамара и Лида поднялись. Людмила уже потянулась к чайнику, хотя даже не знала, есть ли в нём вода, и остановила себя на полпути. — Мне нужно с тобой поговорить. Ты же понимаешь, я впервые сегодня увидела эту оплату.

Зоя перевела взгляд на чайник, потом на открытый шкаф за Людмилиным плечом. На лице у неё появилось что-то похожее на усталость, но Людмила не успела обрадоваться: подруга прижала папку теснее и взялась за дверную ручку. Раньше она никогда не уходила, не договорив, могла стоять на пороге ещё десять минут, вспоминая то одну мелочь, то другую. Теперь слова давались ей коротко, как будто она заранее решила, сколько времени можно потратить на этот разговор. Людмила вдруг поняла, что Зоя пришла не за объяснением, которому готова поверить, а за исполнением обещания, уже считая её человеком, который от этого обещания уклоняется.

— У меня покупатели, Люд, — сказала Зоя и приоткрыла дверь. Она помедлила, всё ещё держась за ручку, словно хотела добавить что-то более личное, но передумала. — Квитанцию я пришлю. Только ты учти, я не из лишних денег платила.

Галина дождалась, пока за дверью стихнут шаги, и начала складывать оставленные на столе листы. Людмила всё ещё стояла возле чайника и смотрела на пустую чашку с отбившимся краем. Ей хотелось сесть, закрыть глаза хотя бы на несколько минут и перестать чувствовать холодную тяжесть пальто на плечах. Вместо этого она расстегнула пуговицы, повесила пальто на крючок и спросила, где лежат остальные документы. Галина молча открыла нижний ящик, достала большую связку ключей и две папки, перетянутые широкой резинкой.

— Вот от кабинета, от ворот и от подсобки, — сказала она, разложив ключи на столе. Галина говорила без прежней поспешной приветливости, но и обвинения в её голосе не было; от этого Людмиле стало чуть легче слушать. — Те, что со старой красной меткой, не берите, они от закрытого ряда. Я подпишу остальные. И мне надо сразу спросить про февральскую оплату, потому что Геннадий сказал подождать, пока всё переоформится.

Людмила подняла голову. Она ожидала неприятностей с работами, могла представить недовольство торговцев, но почему-то до этой минуты была уверена, что хотя бы с людьми, которые каждый день открывают ворота и убирают проходы, муж рассчитывался. Галина не жаловалась и не пыталась напомнить о стаже; она просто стояла рядом с ящиком, держа в руках резинку от папок, и ждала ответа. В этом ожидании не было ничего, что Людмила могла бы списать на развод, ревность или чужое влияние. Она спросила, кому ещё не заплатили, и записала названные имена, стараясь не выдавать растерянности.