Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 6 – Ева Рейн

— Я пока не могу назвать день, — призналась Людмила, когда Галина закончила. Ей пришлось заставить себя посмотреть женщине в лицо, потому что хотелось спрятаться за раскрытой папкой и пообещать всё уточнить потом. — Сегодня проверю, какие деньги есть и что должно прийти. Завтра скажу тебе, как будем рассчитываться. Не хочу сейчас назвать срок и снова его сорвать.

Галина кивнула, но резинку из рук не выпустила. Людмила заметила, как та потёрла большим пальцем костяшку указательного, и поняла, что её осторожный ответ почти ничего не изменил. Для неё самой это был первый день после раздела, а Галина уже не первый раз выслушивала обещание разобраться завтра. На минуту стало так стыдно, что захотелось рассказать всё: как она доверилась январским сведениям, как подписывала бумаги, как выносила из дома сумки и не могла заставить себя ещё раз начать спор. Людмила промолчала, потому что Галина пришла на работу и должна была получить за неё деньги независимо от того, насколько тяжёлым оказался чужой развод.

Они прошли по действующему проходу, где под потолком гудели лампы, а у стены действительно стояли два ведра. Тамара показывала поднятые на табуретки коробки и рассказывала, как утром вытирала пол между покупателями. Людмила слушала, спрашивала, куда можно временно переставить товар, вместе с Галиной убрала от мокрого места пустой ящик, за который легко было зацепиться ногой. На другой стороне прохода торговали носками и домашней одеждой; женщина за прилавком поздоровалась с ней, но сразу отвела глаза. Людмила знала этот взгляд, сама не раз смотрела так на людей, о которых уже услышала неприятную историю и ещё не решила, можно ли спросить прямо.

Возле закрытого ряда было темнее и холоднее. За решёткой виднелись пустые полки, свёрнутый кусок покрытия и стул, поставленный на стол сиденьем вверх. В январе Людмила тоже сюда заглядывала, обсуждала с Галиной, какие места можно будет постепенно вернуть в работу, и тогда всё выглядело трудным, но понятным. Действующие торговцы платят каждый месяц, лишние расходы убирают, свободные помещения приводят в порядок по одному — она умела работать так, без большой суммы сразу. Теперь за занятыми местами стояли люди, которым ещё год ничего не нужно было платить, а у пустых надо было сначала дать кому-то причину сюда прийти.

— Я вам осенью про этот угол писала, — негромко напомнила Галина, когда они повернули обратно. Она не смотрела на Людмилу, следя, чтобы не наступить в тёмную полосу воды у стены. — Вы тогда сказали, что с Геннадием поговорите. Я потом уже к нему ходила.

Людмила помнила то сообщение. Оно пришло, когда на оптовом складе не досчитались части заказа и она полдня провела на телефоне, а вечером Геннадий рассердился, что её опять занимают рыночные мелочи. Она действительно сказала Галине, что поговорит с мужем, потом передала ему фотографии и на этом остановилась. Сейчас Людмила не стала вспоминать вслух ни склад, ни усталость, ни его раздражение. Она попросила Галину прислать те снимки ещё раз, если они сохранились, и они некоторое время шли молча, слушая, как в соседнем проходе перекликаются продавцы.

У Зоиного места остановилась покупательница с девочкой лет восьми. Зоя развернула перед ними полотенце, предложила потрогать край, потом наклонилась к ребёнку и что-то спросила; девочка рассмеялась и спряталась за мать. Людмила помнила, как Кира точно так же пряталась за неё, когда незнакомые взрослые начинали задавать вопросы. Зоя тогда умела подойти без расспросов, показать пуговицу, дать подержать моток ленты, и дочь сама выбиралась из-за Людмилиной спины. Подруга подняла глаза, заметила её возле прохода и сразу вернулась к покупательнице, аккуратно складывая полотенце по прежним сгибам.