Книга Покой нам только снится, страница 86 – Анастасия Рафаенко

— Ты не зна­ешь, ка­ко­во это – рас­ти в до­ме, где сте­ны по­кры­ты пле­се­нью, а рис в мис­ке раз­бав­лен во­дой! – крик, уже не кон­тро­ли­ру­е­мый, ле­тит по за­лу, от­ра­жа­ясь от ко­лонн, от по­тол­ка, от без­молв­ных лиц чи­нов­ни­ков, вжав­ших­ся в неф­ри­то­вые ска­мьи. – Не зна­ешь, ка­ко­во это – быть кра­си­вой и го­лод­ной! Един­ствен­ное, что бы­ло у ме­ня – ли­цо и сле­зы. Ли­цо, что­бы при­влечь, сле­зы, что­бы удер­жать и я ис­поль­зо­ва­ла их. Да! Ис­поль­зо­ва­ла! По­то­му что мир, в ко­то­ром ты, Чжао Юнь­си, ро­ди­лась с зо­ло­ты­ми па­лоч­ка­ми во рту – этот мир не дал мне ни­че­го дру­го­го!

Не дви­га­юсь. Не мор­гаю. Стою, сло­жив ру­ки пе­ред со­бой, и поз­во­ляю кри­ку Ва­нь­эр об­те­кать ме­ня, как по­ток об­те­ка­ет ка­мень, не сдви­гая и не по­вре­ждая. По­то­му что каж­дое сло­во, вы­ле­та­ю­щее из пе­ре­ко­шен­но­го рта «бе­ло­го ло­то­са» – не удар, а по­да­рок: пуб­лич­ное при­зна­ние ви­ны, доб­ро­воль­ное, неоспо­ри­мое, про­из­не­сен­ное пе­ред пол­ным со­ста­вом Со­ве­та и за­пи­сы­ва­е­мое сек­ре­та­ря­ми со сте­но­гра­фи­че­ской ско­ро­стью.

— Про­кли­наю те­бя! – Ва­нь­эр рвет­ся впе­ред, се­реб­ря­ные це­пи впи­ва­ют­ся в за­пя­стья, и на гру­бом по­лотне ру­ка­вов про­сту­па­ют тем­ные пят­на – кровь из со­дран­ной ко­жи. – Про­кли­наю твои сче­та, твои гросс­бу­хи, твое се­реб­ро! Про­кли­наю твою мать, ко­то­рая счи­та­ет лю­дей то­ва­ром! Тво­е­го от­ца, ко­то­рый пря­чет­ся за шра­ма­ми! Тво­е­го бра­та, ко­то­рый вме­сто серд­ца но­сит свод­ку за­ко­нов! Про­кли­наю...

— До­ста­точ­но, – го­лос Им­пе­ра­то­ра негро­мок, но рас­се­ка­ет крик Ва­нь­эр, как нож рас­се­ка­ет на­тя­ну­тую нить, мгно­вен­но, окон­ча­тель­но, без уси­лий.

Ст­раж­ни­ки под­хва­ты­ва­ют Ва­нь­эр под ру­ки. «Бе­лый ло­тос» об­мя­ка­ет, го­ло­ва па­да­ет на грудь, спу­тан­ные во­ло­сы за­кры­ва­ют ли­цо, и из-под тем­ной за­ве­сы до­но­сит­ся звук – уже не крик, не ры­да­ние, а ти­хий, без­на­деж­ный смех, ле­дя­ной и пу­стой, как свист вет­ра в за­бро­шен­ном ко­лод­це.

Им­пе­ра­тор смот­рит на Ва­нь­эр дол­гие три се­кун­ды, за­тем пе­ре­во­дит взгляд – мед­лен­но, тя­же­ло – на сы­на.

Ли Цзянь си­дит, не ше­ве­лясь. Паль­цы, преж­де сжи­мав­шие неф­ри­то­вую пе­чать, ле­жат на ко­ле­нях рас­кры­ты­ми ла­до­ня­ми вверх – жест, озна­ча­ю­щий не по­кор­ность, а пу­сто­ту: в ла­до­нях, дер­жав­ших сим­вол вла­сти, боль­ше ни­че­го нет.

— При­го­вор, – про­из­но­сит Им­пе­ра­тор, и сло­во это, ко­рот­кое и глад­кое, ка­тит­ся по за­лу, как ка­ме­шек по дну вы­сох­ше­го рус­ла.

Чэ­нь под­ни­ма­ет­ся из-за сто­ла три­бу­на­ла. На бра­те – все тот же стро­гий ха­лат цве­та мок­ро­го слан­ца, ли­цо – все та же фар­фо­ро­вая невоз­му­ти­мость, го­лос – все тот же ле­дя­ной, ли­шен­ный ин­то­на­ций мо­но­тон, от ко­то­ро­го об­ви­ня­е­мые те­ря­ют во­лю к со­про­тив­ле­нию быст­рее, чем от пыт­ки рас­ка­лен­ным же­ле­зом.

— По со­во­куп­но­сти до­ка­за­тельств, пред­став­лен­ных Тай­ной Ст­ра­жей, сто­лич­ным три­бу­на­лом и фи­нан­со­вым ана­ли­зом до­ма Чжао, – Чэ­нь за­чи­ты­ва­ет, и каж­дый пункт па­да­ет, как удар мо­ло­та по на­ко­вальне, – Со­вет вы­но­сит сле­ду­ю­щее ре­ше­ние. Пер­вое. Су Гу­ан, Су Чж­э­нь, Су Вэй, Су Мин­хуа – ви­нов­ны в го­су­дар­ствен­ной из­мене, хи­ще­нии ка­зен­ных средств, про­да­же во­ен­ных тайн враж­деб­ной дер­жа­ве и ор­га­ни­за­ции во­ору­жен­но­го мя­те­жа. На­ка­за­ние – кон­фис­ка­ция все­го иму­ще­ства, казнь че­рез удав­ле­ние. При­го­вор при­ве­сти в ис­пол­не­ние в те­че­ние се­ми дней.