Книга Покой нам только снится, страница 87 – Анастасия Рафаенко

Ти­ши­на.

— Вто­рое. Су Ва­нь­эр – ви­нов­на в со­уча­стии в го­су­дар­ствен­ной из­мене, хи­ще­нии ка­зен­ных средств и ор­га­ни­за­ции по­ку­ше­ния на жизнь под­дан­ной Им­пе­рии. Учи­ты­вая ста­тус об­ви­ня­е­мой как чле­на им­пе­ра­тор­ской се­мьи, на­ка­за­ние за­ме­ня­ет­ся на по­жиз­нен­ную ссыл­ку в мо­на­стырь Хо­лод­но­го Клю­ча, про­вин­ция Юнь­нань. Без пра­ва по­ки­дать тер­ри­то­рию мо­на­сты­ря. Без пра­ва пе­ре­пис­ки. Без пра­ва по­се­ще­ний.

Мо­на­стырь Хо­лод­но­го Клю­ча. Ме­сто, о ко­то­ром в сто­ли­це хо­дят слу­хи – од­ни страш­нее дру­гих, гор­ный мо­на­стырь, сто­я­щий на вы­со­те, где снег не та­ет до се­ре­ди­ны ле­та, где мо­на­хи­ни вста­ют до рас­све­та и ло­жат­ся по­сле за­ка­та, где ра­ци­он со­сто­ит из ри­со­вой ка­ши и ма­ри­но­ван­ных ово­щей, а един­ствен­ным раз­вле­че­ни­ем яв­ля­ет­ся пе­ре­пи­сы­ва­ние сутр на гру­бой, де­ше­вой бу­ма­ге – той са­мой, шер­ша­вость ко­то­рой так оскорб­ля­ла утон­чен­ные паль­цы Наслед­но­го Прин­ца. Ва­нь­эр бу­дет пе­ре­пи­сы­вать сут­ры до кон­ца жиз­ни. На бу­ма­ге, сто­и­мость ко­то­рой не по­кро­ет да­же про­цен­тов от укра­ден­но­го.

Ва­нь­эр не дви­га­ет­ся, не кри­чит, не пла­чет. Ти­хий, пу­стой смех обо­рвал­ся, и на его ме­сте – ни­че­го.

— Тре­тье, – го­лос Чэня не дрог­нул ни на од­ном из преды­ду­щих пунк­тов, и не дрог­нет на этом, по­след­нем, хо­тя имен­но этот пункт – са­мый тя­же­лый, са­мый бес­пре­це­дент­ный, са­мый необ­ра­ти­мый. – Наслед­ный Принц Ли Цзянь, за во­пи­ю­щую неком­пе­тент­ность в управ­ле­нии го­су­дар­ствен­ны­ми де­ла­ми, по­влек­шую ра­зо­ре­ние каз­ны, раз­вал обо­ро­ны се­вер­ных ру­бе­жей, под­рыв ав­то­ри­те­та им­пер­ских ин­сти­ту­тов и со­зда­ние усло­вий для го­су­дар­ствен­ной из­ме­ны – ли­ша­ет­ся ти­ту­ла Наслед­но­го Прин­ца и всех свя­зан­ных с ним при­ви­ле­гий. На­прав­ля­ет­ся в про­вин­цию Гань­су, уезд Ду­нь­ху­ан, для «изу­че­ния жиз­ни про­сто­го на­ро­да и по­сти­же­ния ос­нов хо­зяй­ствен­но­го управ­ле­ния» – срок не опре­де­лен.

Ду­нь­ху­ан. Край пу­сты­ни Го­би. Ме­сто, где пе­сок за­би­ва­ет­ся в зу­бы при каж­дом вздо­хе, где бли­жай­ший го­род – в пя­ти днях вер­хо­вой ез­ды, где нет ни по­э­ти­че­ских са­ло­нов, ни неф­ри­то­вых по­лов, ни за­са­ха­рен­ных ле­пест­ков ло­то­са. Есть ов­цы, ко­зы, вер­блю­ды и су­хо­вей, от ко­то­ро­го трес­ка­ют­ся гу­бы и вы­цве­та­ет шелк. Быв­ший Наслед­ный Принц бу­дет жить сре­ди пас­ту­хов, есть ба­ра­ни­ну с про­сом и – быть мо­жет, ес­ли звез­ды бу­дут бла­го­склон­ны – на­ко­нец узна­ет, от­ку­да бе­рет­ся рис на сто­ле и сколь­ко сто­ит ме­шок зер­на, за ко­то­рый его быв­шая крон­прин­цес­са про­да­ва­ла во­ен­ные сек­ре­ты.

Ли Цзянь под­ни­ма­ет го­ло­ву, мед­лен­но, слов­но шея утра­ти­ла спо­соб­ность дер­жать вес че­ре­па. Смот­рит на от­ца – сни­зу вверх, как смот­рел вче­ра, как бу­дет смот­реть все­гда, по­то­му что рас­сто­я­ние меж­ду ни­ми не из­ме­ря­ет­ся сту­пе­ня­ми тро­на, а из­ме­ря­ет­ся го­да­ми, по­те­рян­ны­ми в ту­мане ил­лю­зий.

— Отец... – хрип, над­лом­лен­ный, дет­ский. – Я... мне нече­го ска­зать.

— Впер­вые, – ти­хо про­из­но­сит Им­пе­ра­тор, и в го­ло­се – не зло­ба, не тор­же­ство, а та без­дон­ная, тем­ная уста­лость, с ко­то­рой ста­рый са­дов­ник смот­рит на де­ре­во, вы­ра­щен­ное соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми и ока­зав­ше­е­ся бес­плод­ным. – Впер­вые за всю жизнь ты ска­зал что-то прав­ди­вое. Те­бе дей­стви­тель­но нече­го ска­зать и это, сын, – глав­ный итог тво­е­го прав­ле­ния.