Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 72 – Лоретта Чейз

Но для его светлости Малверна они попросту не существовали.

С другой стороны, его сильно заботил собственный комфорт. И когда Рэдфорду удалось донести до кузена, что нежелание выполнять герцогские обязанности приведет к массе неприятностей и неудобств, в том числе к снижению доходов, Бернард проворчал:

— Так, может, ты этим и займешься?

И Рэдфорд решил, что это неплохой выход. Дело о клевете, которым он сейчас занимается, едва ли дойдет до суда раньше следующего месяца, если дойдет вообще. Работа на кузена, по крайней мере, займет его и отвлечет. Меньше останется времени и душевных сил на то, чтобы перебирать в уме бесконечные «вот если бы» и размышлять о том, не написать ли леди Кларе.

— Насколько мне известно, — сказал он кузену, — когда ты пьян, с тобой легче, относительно легче иметь дело. Так что ради блага тех, кому приходится с тобой жить, не буду настаивать, чтобы ты бросил. Но, если не жаждешь оставить мне наследство как можно скорее, настоятельно рекомендую сократить прием опьяняющих веществ, по меньшей мере, наполовину.

Подойдя ближе, он посмотрел герцогу в глаза. Не серые, как у самого Рэдфорда, а светло-карие. Да и белки давно уже не белые. Трудно было рассмотреть даже при дневном свете — глаза у Бернарда были вечно налиты кровью — но Рэдфорд различил, что белки его глаз тронула желтизна.

— По мнению твоего врача, — продолжил он, — избыток желтой желчи представляет серьезную опасность для твоего здоровья. И собственные впечатления вынуждают меня с ним согласиться, хотя в целом я считаю медиков людьми отсталыми, суеверными, готовыми все приносить на алтарь устаревших теорий, несмотря даже на их ясную, неопровержимую несовместимость с клиническим опытом…

— А можно то же самое еще раз, но человеческим языком? — переспросил Бернард. — До чего же ты любишь поболтать! И обожаешь длинные слова. Латинские, греческие. Несешь что-то непонятное, а если я засну, небось разозлишься. И сядь уже, чтоб тебя, перестань маячить перед глазами!

Рэдфорд пододвинул себе стул и сел так, чтобы смотреть кузену в лицо.

— Если ты не научишься сдерживать свою тягу к выпивке, то умрешь молодым. А перед этим станешь импотентом. Это слово значит…

— Да знаю я, что оно значит! — заржал Бернард. — Это когда не стоит! Так вот в чем твоя беда, малыш Ворон? Серьезно, из-за этого ты превратился в такую занозу в заднице?

— Мы о твоем мужском достоинстве говорим, болван! — рявкнул Рэдфорд. — Включи голову! Ты хочешь снова жениться, правильно? И еще раз попробовать завести сыновей?

— Живых, — уточнил Бернард. Он вдруг заморгал, обрюзглая физиономия жалобно сморщилась. — А у нее… Только и вышло, что две девки, да и те недолго прожили. Прочих даже и выносить не сумела. А потом сама слегла… А мне-то откуда было знать?… Тупая корова! Понять не могу, почему мне так ее не хватает?

— Потому, что она была намного лучше, чем ты заслуживал. Впрочем, про любую женщину можно сказать то же самое. Послушай меня, кузен. Мы оба знаем, что множество родителей с радостью продадут своих едва созревших дочерей герцогу, желающему обрести наследника, даже если он будет покрыт гнойными язвами с ног до головы и страдать сифилитическим помешательством…

Бернард попытался рвануться к Рэдфорду, но ему помешало огромное брюхо. Выглядело это не угрожающе, скорее забавно.