Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 41 – Ian luv

— Интересно, — пробормотал он. — Я вижу энтропию. Я вижу, как волокна ткани разрушаются. Как клетки умирают от гипоксии.

— Демьян, сделай что-нибудь! — взмолилась я, чувствуя, как пульс Льва под моей ладонью становится нитевидным.

— Я могу ускорить распад, — задумчиво произнес он, протягивая руку к ране, но не касаясь ее. — Так я сделал с теми людьми в лифте. Но если процесс обратим... Если время — это просто вектор...

Воздух вокруг его ладони пошел рябью. Я увидела, как золотые искорки начали срываться с его кончиков пальцев, падая на пропитанную кровью ткань пиджака.

— Стой, — произнес Демьян. Одно слово.

Эффект был мгновенным и шокирующим. Кровь, которая толчками выходила из раны, просто... замерла. Она не свернулась, не засохла. Она остановилась в своем движении, словно кто-то нажал на паузу на пульте управления реальностью. Жидкость застыла багровой скульптурой.

Лев судорожно вздохнул, его глаза распахнулись.

— Боль... ушла, — прошептал он, с недоверием глядя на свое плечо.

— Я остановил локальное время в области ранения, — буднично пояснил Демьян, поднимаясь. — Кровотечения нет. Нервные окончания заморожены в моменте "до боли". Это не лечение, Лев. Пуля все еще там, ткани повреждены. Но ты не умрешь, пока я держу этот стазис.

Он посмотрел на Киру. Та сидела, прижав ладони ко рту, и смотрела на Демьяна как на спустившееся божество — или демона.

— Теперь ты можешь его транспортировать, — сказал он ей холодно. — Вызови мою личную бригаду, пусть везут в клинику "Медиум". Там вытащат пулю и зашьют. Как только начнут операцию — я отпущу стазис.

— Ты... ты остановил время в ране? — переспросила Кира дрожащим голосом.

— Я остановил распад, — поправил он. — Забирай его. И, Кира... — он сделал паузу, его золотые глаза сверкнули. — Ни слова никому. Даже под пытками. Иначе я состарю тебя так быстро, что ты не успеешь даже закричать.

Кира судорожно кивнула. Она была врачом мафии, она видела многое, но сегодняшняя ночь перечеркнула все ее медицинские дипломы.

Лев с трудом поднялся, опираясь на здоровую руку. Он посмотрел на Демьяна, потом на меня. В его взгляде было странное смешение благодарности и страха.

— Волков вернется, — хрипло сказал он. — Он видел. Он знает.

— Пусть возвращается, — спокойно ответил Демьян, поворачиваясь к панорамному окну, где вместо стекла зияла огромная дыра, впуская холодный ночной ветер Москвы. — В следующий раз я не дам ему уйти.

Когда Кира и Лев, поддерживая друг друга, скрылись в служебном лифте (единственном, который еще работал), мы остались одни.

Пентхаус напоминал поле битвы. Дорогая мебель превратилась в щепки, ковры были испорчены, штукатурка сыпалась с потолка. Ветер гулял по огромному пространству, раздувая шторы и принося с собой шум города — далекие сирены, гул машин, жизнь миллионов людей, которые спали или бодрствовали, не подозревая, что прямо над их головами родилась новая сила.

Я почувствовала озноб. Адреналин отступал, уступая место осознанию.

Демьян заметил мою дрожь. Через секунду он уже был рядом. Он снял свой пиджак — тоже порванный, но теплый — и накинул мне на плечи. Запах его парфюма, сандала и стали, окутал меня, перебивая запах гари.

— Тебе холодно? — спросил он.

— Нет, — я покачала головой, кутаясь в пиджак. — Мне... странно. Демьян, я чувствую тебя.