Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 39 – Ian luv

Лев, держась за простреленное плечо, с трудом поднялся, глядя на нас широко раскрытыми глазами. Кира сидела на полу, забыв о своем чемоданчике.

Демьян повернулся ко мне. Золотое сияние в его глазах померкло, возвращая привычный карий цвет, но где-то в глубине всё ещё тлели искры. Он коснулся моего лица. Его пальцы были горячими.

Я посмотрела на свое отражение в осколке стекла, торчащем в стене.

Седая прядь на виске осталась — мертвенно-белая полоса шириной в палец, клеймо нашей связи. Но в волосах больше не было той пугающей хрупкости. Кожа разгладилась, и я больше не чувствовала боли в легких. Я чувствовала... вечность.

— Что мы наделали? — прошептала я.

Демьян прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала, как наше общее время течет между нами, бесконечный цикл, замкнутый контур. Больше нет паразита и донора. Есть единый организм.

— Мы изменили правила, Рина, — ответил он. — Мы сломали систему.

За окнами Москва продолжала жить своей жизнью, не подозревая, что в самой высокой башне города только что родилась сила, способная поставить этот город на колени. Или спасти его.

Таймеры больше не имели значения. Теперь существовало только наше время. И оно только начиналось.

Тишина в пентхаусе после ухода Волкова не была пустой. Она была тяжелой, плотной, насыщенной озоном и запахом паленой проводки, смешанным с металлическим привкусом крови. Но главное — в ней больше не было тиканья.

Того самого незримого, но вездесущего метронома, который отсчитывал секунды моей жизни с момента нашей встречи.

Демьян все еще держал меня. Его лоб прижимался к моему, и в этой близости не было ничего человеческого. Это был контакт двух оголенных проводов под смертельным напряжением. Я чувствовала, как его грудная клетка вздымается — не для того, чтобы набрать воздух, а словно его сердце теперь качало не кровь, а расплавленное золото.

— Рина, — выдохнул он. Мое имя в его устах звучало не как обращение, а как молитва на забытом языке. — Посмотри на меня.

Я открыла глаза.

Мир изменился. Раньше, глядя на него, я видела хищника, окутанного красной дымкой дефицита времени. Я видела нули, готовые сожрать его. Теперь... Теперь я тонула в золоте. Его радужка, обычно темная, почти черная, сейчас сияла изнутри ровным, спокойным светом расплавленного янтаря. В этом свете не было безумия, которое я видела минуту назад, когда он старил людей Волкова. В нем было абсолютное, пугающее спокойствие вечности.

Я подняла взгляд выше. Туда, где должен был висеть таймер.

Там не было цифр. Ни красных, ни черных, ни серых. Там пульсировал символ, от которого у меня перехватило дыхание. Золотая ленивая восьмерка. Бесконечность. И рядом, через двоеточие — вторая такая же.

∞: ∞

Я моргнула, думая, что это галлюцинация, последствие кислородного голодания или шока. Но символ не исчез. Он медленно вращался, переливаясь, и я физически ощущала связь между этими двумя петлями. Одна петля была им. Вторая — мной.

— Ты видишь это? — спросил Демьян. Он не спрашивал, вижу ли я цифры. Он знал, что я вижу суть.

— Бесконечность... — прошептала я, и мой голос, еще недавно хриплый от кровавого кашля, теперь звенел чистотой, словно горный ручей. — Мы... зациклились?

— Мы стали замкнутой системой, — он отстранился на миллиметр, чтобы заглянуть мне в зрачки, но рук с моей талии не убрал. Его пальцы, горячие, почти обжигающие, собственнически сжимали ткань моего испорченного платья. — Закон сообщающихся сосудов, Рина. Жидкость перетекла, уровни выровнялись. Ты влила в меня жизнь, когда я был пуст. Я должен был поглотить тебя, сжечь дотла, как топливо. Но я...