Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 1 – Ian luv

Москва никогда не молчит. Она рычит моторами на Садовом, шипит шинами по мокрому асфальту Тверской и шепчет миллионами голосов в подземных переходах. Но для меня этот город звучит иначе. Для меня Москва — это тиканье. Бесконечное, сводящее с ума, ритмичное тиканье миллионов невидимых часовых механизмов.

Я стояла у панорамного окна на шестьдесят втором этаже башни «Федерация», в клубе «Высота», и смотрела вниз, на распластанное тело столицы. Оно сияло золотом и неоном, но я видела лишь красный цвет.

Красное марево. Оно висело над толпой, клубилось над пробками, пульсировало в ритме сердец. Цифры. Горящие, безжалостные, святящиеся над головой каждого человека, который попадал в поле моего зрения.

54 года, 11 месяцев, 3 дня. Это у охранника на входе. Скучная, долгая жизнь, вероятно, полная пива по пятницам и поездок на дачу.

00 лет, 00 месяцев, 04 часа. Это у девушки в ВИП-ложе, которая смеялась слишком громко и опрокидывала в себя очередной коктейль с чем-то явно запрещенным. Она не знала, что её сердце остановится еще до рассвета. А я знала. И я ничего не сделаю.

Я давно перестала пытаться кого-то спасать. Вмешательство в судьбу — это как попытка голыми руками остановить курьерский поезд. Ты только сломаешь кости, а поезд все равно прибудет по расписанию, может быть, лишь на секунду позже. Смерть не любит, когда у нее воруют.

Я сделала глоток ледяной воды, чувствуя, как запотевшее стекло бокала холодит пальцы. Меня звали Арина, но для этого мира я была просто тенью в углу, наблюдателем с проклятием вместо дара.

— Ты снова это делаешь, — голос Киры вырвал меня из транса.

Она плюхнулась на диван рядом, втиснувшись в узкое пространство между мной и расшитым золотом бархатом. Кира была единственным человеком, который знал. И единственным, чьи цифры я старалась игнорировать изо всех сил, боясь увидеть там что-то короткое. Сейчас над её рыжей макушкой горели успокаивающие сорок лет.

— Что делаю? — спросила я, не отрывая взгляда от танцпола.

— Смотришь на них как патологоанатом на свежий труп. Рина, мы пришли сюда расслабиться. У меня была адская смена. Три ножевых, один передоз и... в общем, мне нужно выпить, а тебе нужно перестать считать чужие секунды.

— Трудно не считать, когда они светят ярче прожекторов, — буркнула я, но всё же повернулась к подруге.

Клуб «Высота» оправдывал свое название. Это было место для небожителей, для тех, кто считал, что ухватил бога за бороду. Здесь пахло дорогим парфюмом, деньгами и тем особым видом цинизма, который вырабатывается только при наличии банковского счета с девятью нулями. Свет стробоскопов выхватывал из полумрака лица: искаженные экстазом, скукой или жаждой наживы.

Но цифры... Цифры были честнее.

Вон тот солидный мужчина в костюме от Brioni, что-то втирающий юной модели — 2 года. Рак, скорее всего. Или пуля конкурента.

А официант, ловко лавирующий с подносом — 62 года. Он переживет всех в этом зале.

— Слышала новости? — Кира перекрикивала басы, наклонившись к моему уху. — Говорят, сегодня здесь будет Калашников.

Я напряглась. Фамилия была на слуху. Демьян Калашников. Владелец заводов, газет, пароходов, и, кажется, половины строительного бизнеса Москвы. Человек, чье имя произносили либо с придыханием, либо с ненавистью. Про него ходили легенды: что он не спит, что он продал душу, что он выжил там, где выжить невозможно.