Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 69 – Харли Напьер

Я прекрасно знаю, чьих это рук дело. Марк. Кто же ещё?

Он всё так же управляет моей жизнью, только теперь тихо, из тени. Оплаченные счета, курьеры с едой, сиделка для мамы — всё это его невидимые руки. Он купил меня, купил мою жизнь, только теперь делает это на расстоянии, втайне.

Я ни разу его не просила. Я бы справилась. Может, и не идеально, может, и с долгами, но сама! И это бесит. До зубного скрежета бесит.

Но одновременно… в груди поднимается странное, непривычное тепло.

Потому что он не бросил. Он всё ещё рядом — пусть и молча, пусть и издалека.

Это ощущение беспомощности и благодарности разрывает меня на части. И это ещё сильнее раздражает. Потому что я не знаю, как к этому относиться. То ли послать его к чёрту, то ли… благодарить.

Но ехать обратно, в его город, специально, чтобы высказать ему всё это? Нет уж.

Я не настолько безумная. Пусть думает, что у него всё получается. Пусть играет в своего спасителя. А я буду кипеть внутри, работать в своём магазине и делать вид, что у меня всё прекрасно и без него.

Спустя пару недель такой жизни, я сижу на кухне, дико уставшая после выматывающей смены в магазине. С задумчивым видом, скребу вилкой по тарелке, стараясь не испепелять взглядом очередные пакеты, доставленные курьером.

Вдруг в дверь раздаётся звонок. Долгий, настойчивый, вырывающий меня из оцепенения.

Я, уже готовая накричать на очередного доставщика, подхожу и рывком открываю дверь. На пороге — Алина.

Моё сердце делает сальто, потом падает куда-то в пятки. Первая мысль — конечно, Марк. Опять он. Опять прислал её «разведкой», чтобы загладить вину, чтобы проследить, чтобы протиснуться в мою жизнь через нее.

— Серьёзно? — голос у меня сухой, как наждачка. — Он снова тебя подослал?

Алина моргает, её глаза полны обиды, но она сдерживает себя. Качает головой.

— Лиз, я сама.

Я прищуриваюсь, готовая выставить её за дверь. Но тут из-за её плеча появляется парень. Высокий, с растрёпанными светлыми волосами и лёгкой улыбкой, которая не сходит с его лица. Они с Алиной чем-то похожи.

В руках у парня огромная термосумка. Из неё так сильно пахнет домашней едой, что я забываю, как дышать. Запах борща, наваристого, горячего, жареных котлет, румяного пирога с вишней… Я не помню, когда в доме так пахло.

— Привет, я Артём, — он улыбается шире, видя моё замешательство. — Тут… мама передала вкусняшки. И мы ещё купил сладости.

Я отхожу в сторону молча. Конечно, я ужасно скучала по подруге. Мне так не хватало ее и нашего общения. Но призваться в этом ей я не собиралась.

Мы садимся на кухне. Артём деловито раскладывает банки и пакеты, смеётся, рассказывает что-то про их перелет, подшучивает над Алинкой.

Я почти забываю дышать: атмосфера на кухне вдруг будто из чужой, настоящей, тёплой семьи.

Алина ловит мой взгляд и тихо говорит:

— Можно поговорить? Наедине.

Артём тут же замолкает, понимающе кивает и выходит из кухни, насвистывая под нос какую-то мелодию.

Мы остаёмся вдвоём. Алина сжимает ладони, смотрит прямо мне в глаза.

— Я хочу сказать тебе спасибо. За брата.

Я дёргаюсь. Что?

— При чём здесь я? Волкова боагодари.

— При том, что если бы Марк не чувствовал к тебе того, что чувствует… он бы никогда не пошёл на такую сделку со мной. Никогда.

Я смотрю на неё, не понимая, о чём она.