Книга Шпионский крючок, страница 125 – Лен Дейтон

— А не можете ли вы первым делом сменить котел? — предложил я. — А затем менять и сваривать трубы, секцию за секцией?

— Водопроводчик говорит, что так не получится, — сказал Вернер. Он знал, что я ровным счетом ничего не понимаю в этом деле, и во взгляде, который был на меня обращен, можно было прочитать — мой друг детства этого не забыл. — Такой котел, который нам нужен, чтобы подавать воду во все номера, никак не совместить со старыми трубами. Они просто дряхлые.

— Может, нам стоит поговорить с каким-то другим инженером по теплоснабжению, Вернер? — спросила Ингрид.

У нее был мягкий южнобаварский акцент, чуждый грубоватому порыкиванию центральных районов страны, а в голосе послышались такие интонации, такое еле заметное изменение тональности, которые заставили меня взглянуть на Вернера. Он тоже посмотрел на меня, и по губам его скользнула та странная улыбка, которую я помнил с наших школьных дней. Вернер пытался описать ее как «загадочную», но к ней куда лучше подходило определение «виноватая».

— Старый Хейнмюллер отлично знает эту систему, — сказал он. — Именно он с отцом восстанавливал ее после войны, Ингрид.

— Нам необходимо что-то предпринять, Вернер, дорогой, — сказала она, на этот раз не в силах скрыть близость между ними. Такую подсознательную симпатию и невысказанное словами взаимопонимание Гете называл словом wandtschaft.

— Пока мы тут одни, Ингрид, расскажи Берни о том венгре. — Он коснулся ее руки. — Расскажи ему то, что рассказывала мне, Ингрид.

Помявшись, она все же сказала:

— Может, мне и не стоило бы вообще ничего рассказывать… Но как-то вечером я поведала Вернеру о моей матери и о том ужасном венгре, что жил неподалеку от нас.

— О Дронте? — спросил я.

— Да. Он так себя называл.

— А что с ним?

— Он такой взвинченный маленький человечек, — сказала Ингрид. — Я никогда не любила его. И была против того, чтобы мама приглашала его к нам в дом. Он всегда не сводил с меня глаз. — Помолчав, она пригляделась к датчику давления на трубе. — Во всяком случае, их надо почистить, — сказала она. — Терпеть не могу грязь.

— Когда их в последний раз прочищали и обихаживали? — спросил я. Видно было, что Ингрид не по себе, и я хотел дать ей возможность успокоиться. — Я помню, как-то пришел парень, засунул в трубу щетку, привязанную к тросу, после чего все стало отлично работать.

— Мы уже пробовали прочистить, — нетерпеливо сказал Вернер. И, обращаясь к Ингрид, повторил: — Расскажи Берни, что говорилось о его отце. И о твоем. Лучше, чтобы он знал.

Ингрид посмотрела на меня, все еще колеблясь, стоит ли вообще рассказывать.

— Я бы хотел послушать, Ингрид, — подтвердил я, стараясь облегчить ее положение.

— Вы помните, что я говорила вам, когда вы посетили мою мать?

— Да.

— Я расстроила вас. Я знаю, так и было. Извините меня.

— Неважно.

— Большая часть сведений у меня от Дронта, но вы же знаете, на него нельзя полагаться.

— И все же расскажите мне.

— Официально нам сообщили, что Пауль Винтер был убит уже после войны. В случайной перестрелке.

— Убит американцами, — добавил Вернер.

— Дай я сама скажу, Вернер.

— Прости, Ингрид.

— Рассказывали, что он сбежал, — продолжила она. — Они всегда так утверждали, не правда ли?

— Да, — согласился я. — Так всегда утверждали.